Не плачь, Алиса

13

Эти его слова… они прозвучали как признание.

«Потому что ты учишься в этой школе…».

Значит, он перевелся к нам из-за меня?

Андрей еще так это сказал, что меня насквозь пробрало. Как-то очень серьезно, по-настоящему, не для флирта. И смотрел он так же.

Я вдруг расчувствовалась. Так сильно, что веки защипало и горло перехватило. Со мной так бывает. Я даже над книгой или фильмом могу разрыдаться.

– Что с тобой? Что-то не так? – встревожился Андрей.

Глупо, конечно, вышло, но я вообще плохо умею сдерживать эмоции. А тут их такой шквал, что в груди стало тесно. Я ведь раньше только мечтала о таком…

– Всё хорошо, – ответила я, сморгнув едва выступившие слезы. Только бы он не решил, что я с приветом…

– Точно?

Я кивнула. И поспешно улыбнулась для убедительности. Андрей еще несколько секунд пристально смотрел на меня, потом спросил:

– Тогда продолжим?

– Давай! – охотно подхватила я. У меня как раз созрел еще один интересный вопрос. – Твоя, вроде, очередь.

– Да, – улыбнулся он и развернулся ко мне всем корпусом. – Я тебе нравлюсь?

Я чуть воздухом не поперхнулась.

– Мы же договаривались, что задаем нормальные вопросы, – стремительно краснея, припомнила я.

– А что ж тут ненормального? – коротко рассмеялся Андрей.

– Это… – я запнулась, не зная, как выразить словами то, что творилось у меня в голове.

– А вы что здесь делаете? Почему не на уроке? – раздался вдруг возмущенный голос. – Так, кто тут у нас?

Мы настолько увлеклись своей беседой, что не заметили появление директора.

Александра Марковича у нас в школе не любили. Даже кличку ему придумали – Дракон. Он очень требовательный, вспыльчивый и крикливый. Правда ко мне всегда очень добр. Всех учеников, например, он называет по фамилии, а меня – по имени. Или вот когда я и еще несколько девочек прошлой осенью не поехали на картошку (был дождь, и меня папа не отпустил), Александр Маркович всех очень сильно отругал и заставил заклеивать окна в коридорах и актовом зале, а мне даже слова не сказал. Я, конечно, тоже окна с девочками заклеивала, но сама по себе, а не потому, что он велел. Мне он тогда вообще сказал: «А ты, Алиса, можешь идти домой. Я знаю, что без уважительной причины ты бы не стала пропускать».

Вот и сейчас директор говорил очень сурово, пока не подошел ближе и не увидел нас.

– Я спрашиваю, почему не на уроке?! О… Алиса… А почему ты здесь? – тут же смягчился он.

– Выгнали, – тихо ответила я, чувствуя, как от стыда щеки и даже уши становятся пунцовыми.

– Выгнали?! – изумился Александр Маркович. – Кто? И за что?

– С географии. Я опоздала…

– Опоздала… Что-то случилось?

– Да нет, ничего, просто папа долго не мог машину завести…

– Понятно. Что ж, бывает. Но надо было сразу ко мне зайти. Ну, ладно, я поговорю с Валентиной Матвеевной.

– Не надо, – пролепетала я. Но он уже не слушал. Он переключился на Андрея.

– А ты у нас… новенький? Кузьминский, так? – и вперился в Андрея таким взглядом, словно тот ему чем-то серьезно насолил. – А ты почему тут болтаешься?

– Меня тоже выгнали.

– Вот как. Что уже успел натворить? – нахмурился Александр Маркович.

– Ничего. Опоздал, – пожал плечами Андрей.

– Ничего? То есть опоздание у тебя – это ничего? Подумаешь, ерунда какая, да? А я ведь не хотел тебя принимать, да вот Зоя Ивановна упросила. Не смог ей отказать. А ты подводишь ее. Имей в виду, Кузьминский, будут от учителей на тебя жалобы – я терпеть не стану. Исключу. У меня с такими, как ты, разговор короткий.

– С какими такими? – спросил Андрей. Вполне спокойно спросил, без грубости. Но Александр Маркович вспыхнул, моментально побагровев.

– Ты мне еще поговори! – прикрикнул он, наставив на Андрея указательный палец. – Смотри – договоришься!

Сверкнув гневным взглядом, директор ушел.

Мне было неловко перед Андреем. Даже больше, чем тогда перед девочками. Но в отличие от них, он не обиделся. Посмотрел на меня и усмехнулся:

– Какой нервный.

– Не обращай внимания, он почти со всеми такой.

А потом прозвенел звонок, и школа быстро наполнилось гулом и суетой. На перемене я показала Андрею все наши самые главные места: стенд с расписанием, столовую, учительскую, кабинет директора, фонтанчик с водой, библиотеку.

За минуту до звонка мы поднялись в кабинет математики. Зашли в класс – и наши тотчас смолкли. Кто-то уставился на нас, кто-то, наоборот, отвел глаза. А некоторые многозначительно переглянулись.

– Что, Верник, уже успела с детдомовским снюхаться? – противным тоном спросила Анька Монакова.

Ее лучшая подружка Юляша Певнева тут же прыснула.

Я даже отвечать на эти глупости не стала. Как говорит моя Зоя – не стоит метать бисер перед кем попало. Только взглянула на обеих, как на дур, и села на свое место, к Русаковой. А Андрей прошел в самый конец класса, за последнюю парту.