Не плачь, Алиса

17

Мне показалось, что папе знакома фамилия Андрея. Но когда я его об этом спросила, он ничего вразумительного не ответил. Наверное, он ее где-то слышал и пытается вспомнить. Только почему он так помрачнел? Он даже обедать отказался, хотя всегда обедает, когда привозит меня со школы прежде, чем вернуться на работу. А папа у меня – человек привычки. Но тут даже заходить в дом не стал, высадил меня и уехал.

Зато вечером за ужином сам вернулся к разговору об Андрее.

– Расскажи мне, что это за мальчик? Которого мы подвозили. Давно он у вас учится?

– Я же говорю – это Андрей Кузьминский. Он – очень хороший. А учится он у нас недавно, с первого сентября. Всего несколько дней.

– Откуда же ты знаешь, что он хороший?

– А помнишь, в конце мая меня Кемаловы чуть не похитили? Так вот это он меня спас. Побил их, представляешь?

Папа посмотрел на меня с сомнением и ничего не сказал.

– Что ты молчишь? Скажи, что он молодец.

– Молодец, молодец, – повторил папа таким тоном, будто думает совсем иначе. – А как он очутился в вашем классе?

– Не знаю, – что-то мне подсказывало, что не стоит папе говорить, что пришел он из-за меня. И про наше сорвавшееся свидание тоже лучше умолчать. – Я сама сегодня пришла в школу, смотрю – он. Так поразилась! И он тоже…

– Это всё, конечно, хорошо. Я обязательно поблагодарю его при встрече. Но я тебя прошу сведи общение с этим мальчиком к минимуму. А лучше вообще с ним не общайся.

– Но почему?!

– Потому что! Черт возьми, Алиса, у тебя выпускной класс. Тебе надо думать об учебе, об экзаменах, о будущем. Или хочешь как Ася – провалить институт и пойти в техникум? Или как другая твоя сестра – прозябать в какой-то дыре?

Я покачала головой, но никак не могла понять его логику. При чем здесь мое общение с Андреем и всё остальное? И с учебой проблем у меня нет.

Помолчав, я все-таки сказала:

– Андрей – хороший.

Папа вдруг ни с того ни с сего начал злиться.

– Да что ты заладила? Хороший, хороший. Если он подрался с цыганами, это еще ничего не значит. Может, у него с ними свои какие-то счеты. Хорошие мальчики на улицах не дерутся, учатся… – повысив голос, спорил он с явным раздражением.

– Нет, он спас именно меня! Ты не знаешь его, а так говоришь. Или знаешь?

– Всё, хватит! – папа резко поднялся из-за стола. – Я тебя предупредил, никаких мальчиков до конца школы, ясно? Поняла, я тебя спрашиваю?

Я обиделась и молчала.

– Алиса, не вынуждай меня… Я ведь могу перевести тебя в третью школу.

Тут меня прорвало:

– Я ничего плохого не сделала! Андрей меня спас. Не с цыганами твоими разбирался, а меня спас, – сквозь слезы выкрикивала я. ­­– Если ты меня любишь, почему для тебя это ничего не значит? Если бы не он… А ты… Эх ты…

Папа сразу теряется, когда я плачу. И тут тоже перестал злиться.

– Я и не сказал, что он плохой, – уже совсем спокойным тоном заговорил он. – Я сказал, что тебе не нужно с ним общаться.

– Но почему?

– А разве мало меня осрамили твои сестры? Я, может, еще и держусь, что ты у меня есть, моя надежда, моя гордость…

– Но Андрей не такой. Да и я с ним просто общаюсь. Как с одноклассником. По-дружески. Потому что с ним никто не хочет разговаривать. Он – один.

– Я уверен, раз он такой хороший, то совсем скоро заведет себе друзей. Но тебя, доча, я прошу, очень прошу – не дружи с ним.

Папа сделал жест, который всегда действовал на меня на каком-то полусознательном уровне. Приложил руку к груди, как бы умоляя. И выражение его лица при этом стало несчастным и просящим. Очень тяжело такому ему отказывать.

– Я поняла тебя, папа, – уклончиво ответила я и вышла из-за стола. Хотя понимала, что наверняка мы к этом разговору еще вернемся, и вряд ли папа изменит мнение. Но когда это еще случится… А я впредь не буду ему напоминать про Андрея.

***

На следующий день я приехала в школу раньше всех. Папа куда-то спешил по работе, так что завез меня пораньше. Я устроилась на подоконнике в фойе и повторяла параграф по биологии, одним глазом поглядывая на входящих. Не хотела пропустить Андрея.

Но он явно не торопился. Хотя он ведь и живет далеко, и его никто не возит, как меня.

Где-то без десяти, когда в фойе было уже людно, пришел Паша Кемалов. В дверях он столкнулся с нашими мальчишками – Цыбиным и Пантелеевым. Они извинились, протянули ему руки первыми и, заискивая, спросили:

– Ну что, Паша, прописал вчера новенького?

Паша меня не видел, а то, может, не стал бы так нагло врать. Он состроил надменную физиономию и этак пренебрежительно выдал:

– Да не, пощадил его. Ну а че? Пацан из детдома. С баблом туго. Ну он извинился, попросил, так, мол, и так… А потом еще Дракон прискакал с этой вашей Алисой. Короче, я решил, пусть пока живет. Кто, кстати, растрепал?