Не плачь, Алиса

23

Папа приехал домой поздно. Сердитый, но всё же не такой злой, как днем. Ужинать не стал, наверное, где-то в городе поел. Сразу позвал меня на разговор. Даже не переоделся, так и ходил в форме туда-сюда, меря шагами комнату.

– Ты обещала, что не будешь с этим мальчиком общаться. Обещала!

– Папа, давай потом про него. Зоя важнее!

– Мне лучше знать, что важнее! – вдруг рявкнул он, и я сразу присмирела. Но и обиделась.

– Ты обещала, – повторил он. – А сегодня я узнаю от директора, что ты не только не прекратила с ним общаться, но уже начала на пару с ним сбегать с уроков.

– Андрей тут ни при чем! Это я, а он просто со мной... Я должна была увидеться с Зоей!

– Вот как? А Александр Маркович сказал, что застукал вас во время первого урока в коридоре у окна. И вы… – папа стиснул губы в узкую злую полоску, раздул ноздри, с шумом выдохнул и произнес: – И вы обнимались.

– Не было этого! – возмутилась я. – Он на меня наговаривает!

– Не юли! Делать ему нечего. Он беспокоится о тебе. Уж ему ли не знать, чем такие обжимания заканчиваются. Такую трагедию с дочкой пережил… А я не хочу, чтобы с тобой случилось то же самое. А то и что похуже.

– И не случится. Андрей – хороший.

– Много ты понимаешь! – опять прикрикнул папа. – Директор ваш сказал, что не успел он прийти, как сразу же устроил драку.

– Он просто защищался! А что ему было делать, если на него напали?

– Интересно получается. Напали на него, но пострадавшими оказались другие.

– Потому что он – спортсмен. Каратист. Как его отец.

– Как его отец, – шепотом повторил папа.

Он немного замешкался. Казалось, будто он хочет что-то сказать, но сомневается, стоит ли.

– А ты знаешь, что случилось с его родителями? – все же спросил он. – Почему он рос в детдоме?

– Они погибли, – дернула я плечом. При чем тут это?

– Чтоб ты знала, моя дорогая, его отец убил его мать. Этот каратист забил её до смерти. Его осудили, но сам он на этапе погиб. Несчастный случай.

Я ошарашено опустилась на диван.

– Вот откуда ты Андрея знаешь… – пробормотала я.

– Я его не знаю. Фамилию вспомнил. Потом сопоставил… Дело громкое было… В общем, держись от него подальше, поняла?

– Но Андрей тут при чем? Дети за отцов не отвечают, – уже не так уверенно возразила я. Новость о его отце, если честно, меня просто оглушила.

– Наследственность еще никто не отменял. А она у него, как видишь, дурная.

– Но может…

– Не может! – пресек папа. – Поговорку знаешь? Про яблочко от яблони? Вот то-то.

– Ну не всегда же так, – пролепетала я расстроенно.

Но папа уже не слушал.

– Ты все равно общаться с ним не будешь. По-хорошему или по-плохому.

– По-плохому? – переспросила я, холодея. Сразу вспомнился Аськин солдат. То есть теперь уже не Аськин и не солдат. Лёша Гаранин, которого по папиной просьбе отправили на войну.

– Да, доча, я сделаю всё, чтобы тебя от него оградить. Всё, что потребуется, – добавил папа веско и даже как будто с угрозой.

Я воззрилась на его с ужасом.

– Ты можешь на меня сейчас дуться сколько угодно, считать меня чудовищем, но потом поймешь, что я делаю это для твоего же блага. И спасибо еще скажешь, что уберег тебя.

Я молчала, не в силах вымолвить ни звука. Как будто превратилась в мертвый камень. Лишь внутри теплилось: папа просто стращает. Он не может так поступить. Это же папа…

От моего взгляда ему, по-моему, стало немного не по себе. Что-то такое промелькнуло в лицо. Он и заговорил уже совсем другим тоном:

– Я, естественно, не хочу идти на какие-то крайние меры. И мальчику этому не хочу лишних неприятностей. Но ради тебя... ради тебя я пойду на всё. Так что предлагаю решить этот вопрос по-хорошему и с наименьшими потерями.

На меня будто ступор напал. Я его понимала, но ответить не могла. Впрочем, я и не знала, что отвечать на такое.

– Давай договоримся так, Алиса. Начиная с этой минуты, ты больше с Кузьминским не общаешься. Вообще никак. Ни дружески, ни по учёбе, ни как-то еще. А я за это, так и быть, тоже готов пойти на уступки. Я помогу Зое.

Я сразу встрепенулась.

– Ты дашь ей денег на операцию? И простишь ее? И будешь с ней как раньше?

– Ну не всё сразу! – поморщился папа. – Денег дам. Могу даже с Володей поговорить, чтобы помог с операцией. Кому там она нужна? А насчет простить… Это уже от нее зависит. Если она одумается, если возьмется за ум, что ж, я буду только рад принять ее обратно. Помогу восстановиться, ну и вообще...

Помявшись, папа добавил:

– Я же тоже по ней скучаю.

– Но ты с ней так жесток!

– Я просто не хочу, чтобы она сгубила свою жизнь. Быть прислугой у этой деревенщины – не к такому я ее готовил. И потакать этой дурости не собираюсь! Слушай, доча, ты напиши ей… вы же переписываетесь, я знаю… Напиши, что папа готов простить, если она вернется домой, если будет учиться дальше… Про будущее обязательно напиши… А то что ее там ждет? Сгинет ведь в этой дыре. Ну а деньги я ей на сберкнижку положу. Пусть скажет, сколько надо. Или пусть приедет, так дам.