Не плачь, Алиса

24

Утром я еле встала. Моя воля – вообще из кровати бы не вылезла. Ничего не хотелось.

Кое-как заставила себя умыться, одеться, спуститься на кухню, где папа уже приготовил завтрак – омлет с ветчиной и помидорами.

– Я не хочу есть, – отодвинула я тарелку.

– Еще чего! Завтракать нужно обязательно. Если не хочешь желудок испортить.

У меня жизнь испорчена, а он про какой-то желудок…

Но спорить я не стала, взяла вилку, проглотила через силу несколько кусочков.

– Что-то ты плохо сегодня выглядишь, – присмотревшись ко мне повнимательнее, сообщил папа.

Еще бы! Я так измучилась за ночь! Думала то про Зою, то про Андрея. Вспоминала, как он смотрел на меня, как улыбался, как бесстрашно меня защищал. И тут же перед глазами возникала моя Зоя, вся какая-то изможденная. Хоть я этого и не видела, но так живо себе представляла, как ее гнали с рынка проклятые Кемаловы, как заталкивали в машину, как она, должно быть, перепугалась. И я плакала в подушку, чувствуя себя самой несчастной на земле.

Когда мы с папой подъезжали к школе, то еще издали я увидела Андрея. Он как раз подходил к школьным воротам. Сердце тут же болезненно екнуло.

– А что я ему скажу? Как я объясню ему, почему с ним больше не общаюсь? – горестно воскликнула я.

– А почему ты вообще должна ему что-то говорить? – тут же вскинулся папа. – Кто он тебе, чтобы перед ним объясняться? Больше не хочешь общаться и всё тут. А он пусть думает, что хочет.

Андрей оглянулся, увидел папину Волгу и остановился во дворе школы, ожидая меня. Я надеялась, что папа его не заметит в потоке других учеников.

Но папа, притормозив у ворот, посмотрел как раз туда, где стоял Андрей, и аж лицом потемнел.

– Стоит вон уже, поджидает… – процедил он сквозь зубы еле слышно. И громче напомнил: – Ты дала мне слово.

– Я знаю, – выдавила я.

– Вот и прекрасно. Заеду за тобой как обычно.

Я выскочила из машины и устремилась вперед, не останавливаясь и чувствуя на себе внимательный папин взгляд. Пронеслась мимо Андрея, даже не взглянув на него.

Потому что, если бы посмотрела, не смогла бы пройти мимо. Или тут же разревелась бы опять. Я и так с трудом сдерживала слёзы.

Андрей меня окликнул, а я, закусив до боли нижнюю губу, припустила еще быстрее.

Залетела в фойе, как не в себе, но помчалась не в класс, а к столовой. Потому что так рано там еще никого нет, а мне надо было уединиться. До самого звонка там я и проторчала. Немного все-таки поплакала, но хоть мало-мальски собралась, умыла лицо и потом пошла на урок.

Была геометрия. И Клара Федоровна объясняла новую теорему.

– Быстрее, Алиса, проходи на место, – раздраженно бросила она мне.

Я села за свою парту, а спустя пару минут в класс вошел Андрей.

– Да сколько можно! – рассердилась математичка. – Такая сложная тема, а вы где-то бродите. Садись скорее!

Я чувствовала, что, проходя мимо моей парты, Андрей пристально смотрел на меня. Точнее, даже видела это боковым зрением. Но сама сидела как каменная, не мигая, уставившись в доску, на которой Клара Федоровна строила прямоугольник.

Весь урок я механически записывала и чертила в тетради, не понимая, что к чему. И если бы математичка спросила меня повторить за ней хоть слово, я бы просто тупо молчала.

Следующим у нас была алгебра в этом же кабинете, поэтому я так и осталась сидеть за партой. Мне казалось, я чувствую, как Андрей смотрит мне в спину. Но я боялась оглянуться и даже на перемене сидела неподвижно, будто кол проглотила.

Он подошел ко мне сам. Остановился возле парты, тронул за плечо. Я не пошевелилась. Он наклонился:

– Алиса, что случилось?

– Ничего, – вцепившись в учебник и не поднимая глаз, я выдавила из себя.

– Может, выйдем в коридор? Поговорим?

Я качнула головой.

– Ты можешь нормально сказать, что происходит?

Я заметила, как наши навострили уши и наблюдают за нами с неприкрытым любопытством.

– Ничего, – повторила я. – Мне надо повторять домашку.

Андрей немного еще постоял надо мной и вышел один. Хорошо, что он не оглянулся и не видел, как я провожала его взглядом, чуть не плача. Но потом взяла себя в руки.

На переменах он больше ко мне не подходил. Зато подсела Лера Русакова и стала мне капать, косясь на него:

– Ну что, наигралась с этим детдомовским? Ну и правильно. А то уже все над тобой смеялись. Ерунду всякую про тебя сочиняли.

Никогда в жизни моя подруга не вызывала во мне такого сильного раздражения, как сейчас.

– Мне все равно, кто что болтает, – убитым голосом ответила я.

После шестого урока меня задержала Валентина Матвеевна, географичка. Андрея она вообще не пустила за прошлый раз, развернула прямо с порога. Меня почему-то выгонять не стала, но после звонка велела остаться. Впрочем, продержала она меня недолго. Отчитала только и отправила на все четыре стороны. В другой раз я бы переживала и стыдилась, но сейчас мне было настолько плевать, что я, как только покинула кабинет географии, так сразу же про нее забыла начисто.