Не плачь, Алиса

28

Как только вэшки скрылись из виду, наши сразу наперебой возбуждено загалдели:

– Андрюха, ты даешь! Ты и впрямь терминатор!

– Офигеть, как ты прижучил Кемалыча!

– Это было круто!

– А Паша-то очканул!

Наши обступили Андрея и смотрели на него с нескрываемым восторгом. Даже Лера Русакова больше не фыркала снисходительно. А другие девчонки и вовсе смотрели на него, как на кумира. Быстро же все забыли, как еще три дня назад носы от него воротили.

– А вы видели, видели, какие у вэшек рожи сделались, когда мы все подошли? Жидким, поди, обделались.

– Ага, и побежали штанишки стирать.

Андрей слушал молча, не разделяя всеобщую радость. Даже не улыбнулся. Словно для него эта победа ровным счетом ничего не значила. Так, пустяк какой-то, не стоящий внимания. С непроницаемым лицом он надел часы на запястье, потом повернулся к Сухареву и спросил:

– Ну, ты как? Полегчало? Если вдруг что – говори сразу мне.

Женька кивнул несколько раз.

– Спасибо, – поблагодарил он. – Правда, спасибо тебе.

– Андрюха у нас вообще красавчик, – приобнял его за плечи Цыбин. – Э! Народ! Может, по такому случаю всем классом куда-нибудь сходим? В кино? Кто знает, что идет? Или в Стекляшку?

Наши еще больше воодушевились.

– Можно в Тетрис пойти, – предложил Пантелеев. – Там теперь еще и кафеха есть.

– А че? Пойдемте! – подхватили парни.

Тетрис – это игровой клуб в подвале дома культуры. Вдоль стен стоит несколько столов с цветными телевизорами и игровыми приставками. Платишь за час и рубишься в какой-нибудь Супер Марио.

Наши мальчишки частенько ходят туда играть. А у меня с этим Тетрисом связаны не самые приятные воспоминания. Года три назад, когда он только открылся, все наши туда ломились в ажиотаже как ненормальные. Один раз даже решили сбежать с последнего урока, с биологии, чтобы поиграть. А я отказалась. Так на меня всем скопом наседали.

– Ну, Алиса! Ну, ты чего? Еленушка все равно жаловаться никому не станет, еще и обрадуется. Пойдем!

– Ну идите, а я останусь, – упрямилась я. Если честно, сама не знаю, почему. Наверное, это синдром отличницы. Я ведь прежде ни разу уроки не пропускала, ну если только по болезни. – Я вас не выдам. Скажу, что не знаю, где все.

– Нет уж, если сбегать, то всем классом!

– Нет, я сбегать не буду.

– Вот ты Верник – зануда. Ни себе, ни людям!

– Выслужиться хочет, – скривилась Монакова.

– Алис, ну правда, нафига тебе эта биология сдалась? Скукотища. Пойдем лучше поиграем, – даже Лера Русакова меня уговаривала. – Это же так интересно.

– Да что там интересного? – совершенно искренне удивилась я. – У меня дома есть такая приставка. Ничего особенного.

Это правда. Папа мне эту приставку привез из Москвы, так она и пылится до сих пор без дела. Просто я не любитель компьютерных игр. Но наши все решили, что я выпендриваюсь. Даже Лера посмотрела на меня с осуждением. Все ушли, а я высидела биологию. А на следующий день со мной никто не разговаривал.

Две недели меня тогда игнорировали. Только Лера и Сухарев со мной здоровались и мало-мальски общались. И то как-то конфузились. Остальные вообще в упор не замечали. Я делала вид, что мне все равно, но на самом деле очень страдала.

– Ну что, в Тетрис? Андрюха, идем?

Пока он не двинулся с места, все стояли, ждали. Как только пошел он – все тут же потянулись за ним. Как стадо какое-то. Или, может, это я сегодня такая противная и злая от обиды.

Я в одиночестве плелась позади. Уже во дворе школы Лера оглянулась и позвала меня:

– Алис, ну ты идешь? Ты с нами?

Я покачала головой.

– Ты че, Лерка, забыла? – хмыкнула Монакова. – У нее же свой тетрис дома есть. Нафига ей с нами.

Наши тут же припомнили тот случай. Давай сыпать остротами и смеяться. Одной большой и дружной толпой они вышли за ворота. А я осталась. Андрей тоже ушел с ними. Даже не оглянулся ни разу…

Во дворе почти никого не было, и я немного всплакнула, пока дожидалась папу.

***

Всю субботу я загружала себя домашкой. Точнее, старалась. Чтобы поменьше думать об Андрее и поменьше страдать. Получалось, конечно, так себе. Но хотя бы отрывок из поэмы Блока «Двенадцать» выучила наизусть. В понедельник должны будут спрашивать.

Однако к вечеру субботы я приободрилась. Завтра ведь мы с папой поедем к Зое! Я так этого ждала, так об этом мечтала. Заранее приготовила всё, что хотела ей передать: ракушки, которые привезла с Крыма, ее фотоальбом и часы, браслет, пусть и самодельный, но милый. Выпотрошила свою копилку. Папа, конечно, даст Зое денег, но лишними все равно не будут.

А в воскресенье я разбудила папу ни свет ни заря. Он выторговал у меня еще пару часов поспать. Так я будто на иголках сидела, пока ждала, когда он встанет. Так не терпелось скорее увидеться с Зоей. Я представляла себе, как они помирятся, как она вернется домой и мы заживем!