Не плачь, Алиса

32

Мои слова Андрея озадачили. Даже обескуражили. И я вдруг испугалась, что он мне не поверил. Что решил, будто я сочинила удобную отговорку, чтобы не выглядеть плохой в его глазах. Он и так думал обо мне черт-те что.

– И чем я ему не угодил? – после недолгого замешательства спросил Андрей.

Я замялась. Но что делать – раз уж начала, прерываться на полпути будет глупо. Стыдно, конечно, передавать папины слова. Вроде как я его предаю. И обещание свое нарушаю. Впрочем, я и так его сегодня сто раз нарушила.

Но если уж на то пошло, папа тоже Зое не помог.

Немного успокоив этим свою совесть, я сказала:

– Ты же знаешь, что папа у меня – прокурор. Вот. В общем, он помнит дело твоего отца. Ну и… понимаешь… папа считает, что твой отец… – я запнулась. У меня язык не повернулся назвать папу Андрея убийцей.

– Ясно, – горько усмехнулся он, догадавшись сам. – Боится, что во мне вдруг взыграют опасные гены, и я тебя обижу?

– Да, – вздохнула я.

– Алис, послушай, это же чушь несусветная! Мой отец невиновен! Он за всю жизнь ни разу на маму голоса не повысил, а уж чтобы руку поднять… Да это какой-то безумный бред! Отец очень любил маму. И она его. Я не знаю, как тебе это доказать, но просто поверь. Если бы я думал… даже не думал, а хотя бы допускал такую мысль, что отец мог такое с мамой сделать, я бы никогда не стал его оправдывать. Но я точно знаю, что он не мог. Просто не мог и всё. А то, что его осудили… так это ошибка. Что у нас никогда невиновных не сажали? И сажали, и расстреливали. А тот следак… он просто не захотел разбираться.

Андрей говорил с пылом, а потом замолк, будто выдохся. Сел боком на карусель.

– Я тебе верю, – тихо сказала я и тронула его плечо. Хотела коснуться волос или щеки, но не осмелилась.

Он поднял на меня глаза.

– Почему ты мне ничего не сказала сразу? Почему ты вообще согласилась со своим отцом?

– Ты не понимаешь, – простонала я. – Я не соглашалась. Мне пришлось. Ты не знаешь моего папу. Нет, папа у меня хороший, и я очень его люблю, но он бывает такой жестокий. Как настоящий тиран. Ты даже не представляешь…

– Ну, расскажи.

– Он выгнал Зою. Мою старшую сестру. Любимую мою сестру. Выгнал из дома, без денег, без всего.

– Как так? За что?

– Прошлым летом кое-что произошло. Ася, другая моя сестра, спуталась с одним солдатом. Они с ним… ну, это самое… понимаешь? Вот. А папа узнал. Застукал их прямо во время этого. Зоя ему сказала про них. И тогда он попросил своего друга, командира воинской части, чтобы тот отправил этого солдата в Чечню. На войну.

Андрей молчал. Но я видела, что слушал он меня внимательно, даже напряженно. И я продолжила:

– Ася тогда ушла из дома. Не простила ни Зою, ни папу. А Зоя сначала вернулась в Москву, она там училась в МГУ на юридическом. А на этот Новый год приехала на каникулы, потом осталась на практику. И представляешь, пришла похоронка. Ну, что тот солдат погиб. Но на самом деле он не погиб! – поспешила я уточнить. – Но тогда мы этого не знали. И Зоя стала ездить к его матери в деревню. Понимаешь, она себя во всем винила. А у него мать старая, больная, одинокая. Вот Зоя за ней и ухаживала… ну, пока папа не узнал. В общем, он ей запретил туда ездить. А Зоя не послушалась. И даже в Москву отказалась возвращаться. Вот папа рассердился и выгнал ее.

– А ему самому что, совсем плевать на ту женщину? На этого солдата погибшего - не погибшего?

– Нет, конечно, нет! Не плевать, но... ну, просто вот такой он человек, понимаешь?

– Да как-то не очень.

Я вздохнула. Что уж, я сама не очень понимаю папу иногда, но чернить его и осуждать не могу. Не имею права. Он же папа. И если уж совсем честно, то я тоже думаю, что Зоя губит свою жизнь в этой деревне.

– Папа для Зои лучшего хотел. Она знаешь как хорошо училась? С золотой медалью школу закончила. И там, в универе, была отличница. Представляешь, какое ей светило будущее? А теперь она в какой-то глуши, в деревне прозябает. Пашет там как проклятая по колено в грязи, – я вспомнила, как ужасно выглядела Зоя, когда мы с папой к ней приезжали, и содрогнулась.

– Так многие живут, – сухо ответил Андрей.

– Но она-то могла бы жить нормально! Даже хорошо. Могла бы многого достичь, а не хоронить себя в этой глуши. К тому же тот солдат оказался жив. Это ошибка была. То есть ни в чем Зоя не виновата.

– Ладно, я понял, – мрачно сказал Андрей. А мне показалось, что между нами опять появился лед. – Только при чем тут мы с тобой?

– Очень даже при чем. Зое сейчас срочно нужны деньги. Много денег! На операцию. Помнишь, она говорила, когда мы ее на рынке видели? А в последнем письме она написала, что мама того солдата, Лёши, в очень тяжелом состоянии. И может в любую минуту умереть. Ей срочно нужна операция. И я попросила папу. А он…

Я запнулась, чувствуя себя плохой дочерью. Андрей и так уже думает про моего папу не лучшим образом.

– Что он?

Папа, прости, мысленно сказала я, а вслух на одном дыхании выпалила:

– А он сказал, что поможет ей, только если я с тобой прекращу общаться.