Не плачь, Алиса

39

Я приостановился. Расстегнул молнию на курке, чтобы быстро ее сбросить, если вдруг что.

Из машины вышли два мужика, где-то под тридцатку каждому, может, чуть меньше. Я не большой спец в чужом возрасте. Их я, кажется, видел впервые. Оба – модники, в норковых ушанках и длинных кожаных пальто. Это хорошо. И что их всего двое – хорошо, и то, что они в этих балахонах – еще лучше.

Правда, был и третий, за рулем, но он выходить явно не собирался. Сидел там и, кажется, читал газету или журнал.

Приближались они ко мне вразвалку, лениво, как хозяева. Один – тот, что с виду понаглее, совсем мелкий. Наверное, мне по плечо. Он крутил на пальцах какую-то ерундовину, вроде короткой толстой цепочки с металлическим грузиком на конце, и, ухмыляясь, мощно, всеми челюстями, жевал жвачку. Второй был ростом с меня и держал руки в карманах пальто.

– Это ты, что ли, Кузьминский? – спросил мелкий, не переставая ухмыляться и жевать.

– Я.

– Ты-то нам и нужен.

– Ну?

– Слышь, шкет, ты берега попутал? Нукать будешь своей бабушке. – Он выплюнул жвачку мне под ноги. Явно метил в меня, но не долетело. Затем шагнул ближе, по-прежнему накручивая цепь вокруг ладони. – Скажи спасибо, что нам было велено для начала с тобой просто побазарить. Вдруг ты окажешься понятливый. Значит так, слушай сюда и запоминай. К Алисе Верник ты ближе, чем на пушечный выстрел не подходишь. В сторону ее не смотришь и с ней не заговариваешь. Ясно?

– Не очень.

– Так ты тупой? – хмыкнул он и повернулся ко второму. – Кася, видал, какая пошла нынче охреневшая молодежь? Тупой, да еще и борзый.

Потом опять мне:

– Значит, будем тебя уму-разуму учить, чтобы понимал с первого раза и больше не борзел.

Мимо прошел сосед, тот, которому я продал отцовскую семерку.

– Все в порядке, Андрюш? – спросил меня тихо.

– Да всё нормально, здрасьте, – ответил я.

– Иди, иди, дядя, пока идешь, – цыкнул на него один из Кемаловых.

Сосед пару раз оглянулся и скрылся в подъезде.

Я быстро скинул куртку в снег, чтобы ничто не сковывало движений. Отключил эмоции – в такие моменты они помеха. И сгруппировался.

– Ты, чепушило… – сказал мелкий и замахнулся.

Хотел ударить по лицу, но не сильно, без запала, даже лениво. Больше для унижения. Но я поставил блок и тут же ударил ногой в голову. Прямо в подбородок. Мелкий осел мешком.

– Ах, ты, сучонок! – взвился второй, Кася. – Ну, всё, тебе хана…

Он рванул ко мне настолько быстро, насколько позволял его кожаный балахон, и в это же время из машины выскочил водила.

Вот его я узнал сразу. Это он тогда был за рулем, когда похищали Алису. Алмас, кажется. И опять с монтировкой.

Пока он не добежал, я сделал подсечку Касе, и тот растянулся.

– Это же он! Тот самый пацан, который летом нам помешал… я рассказывал… Сука, долго ж мы тебя искали! – Алмас нападал, размахивая монтировкой как шпагой.

Несколько раз я увернулся, а затем выбил ногой монтировку из его рук. Она отлетела в сторону. А затем въехал ребром ладони ему по кадыку. Алмас был без куртки, в одной олимпийке, застегнутой под горло, но и это немного смягчило удар. Однако он все равно загнулся пополам, заходясь в кашле. А в следующую секунду я сам получил подсечку. Моя оплошность – пока кружил с Алмасом, забыл про Касю. И тот подкрался сзади и приложил меня монтировкой.

Я распластался на спине, Кася замахнулся монтировкой, целясь в голову. Но я успел в последний момент перекатиться и ударить его левой ногой по корпусу. Смазано, конечно, потому что бил лежа и вбок. Но выиграл время, чтобы подняться.

Однако, едва, встал на ноги, сразу под правым коленом прострелило такой острой болью, что чуть опять не завалился.

Сухожилия он мне, что ли, перебил этой монтировкой?

На одном чистом адреналине и со злости я еще успел вломить этому Касе в табло, разбив ему нос, а потом всё. Наступить на правую ногу я не мог, даже если терпеть боль. И это было очень плохо. К тому же и мелкий начал потихоньку шевелиться, и Алмас уже прокашлялся. И Кася еще с минуту поскулит и снова кинется…

– Что вы творите, бесы окаянные? – заголосила в открытую форточку бабка с первого этажа. – Милицию сейчас вызову!

И тут вдруг действительно из-за угла дома вывернул ментовский бабон и подкатил к подъезду.

Первым выпрыгнул молодой сержант.

– Э, что тут происходит?

Еще один мент вышел следом и сразу направился к Алмасу и Касе. Поздоровавшись с ними за руку, о чем-то недолго говорил. Потом снова пожал им руки и крикнул сержанту, указывая на меня:

– Вот этого забираем.

Спорить я не стал, все равно бессмысленно. А то начнется: сопротивление при задержании, еще там что-нибудь придумают, этим только повод дай. Подобрал куртку, затем доковылял до уазика, куда меня и втолкнули.

Алмас негромко бросил мне в спину: