Не плачь, Алиса

45

Едва я переступил порог, как в нос ударил тошнотворный запах: лежалой пыли, затхлости, болезни и лекарств.

– Давненько у меня гостей не было, – покашливая, произнес Петр Васильевич. – Проходи в комнату, там теплее. А я чайник поставлю. Можешь не разуваться.

Я остановился посреди комнаты, заваленной всяким хламом. Обстановочка, конечно, удручала. Сквозь грязное стекло еле пробивался тусклый свет зимнего утра. На подоконнике стояли горшки с давно засохшими цветами. На трюмо – всякие бутыльки и упаковки с таблетками. И везде – толстый слой пыли. Неужели у него никого нет? Никто к нему не приезжает, не заботится?

Шаркая, Петр Васильевич принес дымящийся чайник и две кружки, поставил на стол, разлил, но ни я, ни он к чаю не притронулись. Он только руки грел о кружку.

– О чем ты хотел со мной поговорить?

– Я знаю, что вы вели дело об убийстве моей матери, – решил я не ходить вокруг да около. – Кузьминской Ирины Ивановны.

Машуков, покряхтев, кивнул.

– Так и есть. Вёл.

– Расскажите, пожалуйста, что тогда произошло?

– А оно тебе надо? – посмотрел он на меня, прищурившись. – Зачем ворошить прошлое? Ничего ведь уже не изменить.

Примерно то же самое я слышал пару часов назад от Юры.

– Ничего ворошить я не собираюсь. Но я должен знать, что тогда произошло. И я все равно узнаю.

– Молод ты еще и слишком резв. Дров наломать можешь. Да и я связан по рукам и ногам…

Я не торопил его, не давил, молча и терпеливо ждал. Откуда-то возникла уверенность, что еще немного и он сам все расскажет.

– А, впрочем, ладно. Бояться мне уже некого и терять больше нечего. Может, наоборот, будет лучше, если я тебе всё расскажу. Сброшу с души груз. И так столько лет меня это гнетет. Но имей в виду, все, что я тебе расскажу, это просто слова… Никаких подтверждений нет. И никому ничего ты не докажешь.

Я внутренне весь напрягся до предела. Даже, кажется, дышать перестал, лишь бы не упустить ни единого слова.

– Все началось с того, что твой отец перешел дорогу Кемаловым. Ты же в курсе, чем они промышляют? Кроме того, что трясут всех и девочками торгуют. А еще они подсаживают молодежь на эту дрянь… Распространяют ее в клубе через мелких барыг и сами сбывают. А твой отец решил им противостоять. Смело, конечно, но безрассудно. У них ведь всё схвачено. Но, наверное, твой отец по-другому не мог. Своих пацанов отстаивал. Кого-то из его учеников, да и не одного, они подсадили. А кто-то вообще умер от передоза. Так вот они, твой отец и его парни, стали, как бы это сказать, дежурить в клубе. В Прометее. Отлавливали барыг, били, крепко били, так, чтоб впредь неповадно было. А эту гадость уничтожали. Запугали кемаловских шестерок. Те уже боялись соваться в клуб. Тогда Баро Кемалов, их, скажем так, главный, попытался с твоим отцом договориться. Деньги ему предлагал большие. Но тот отказался. Заявил, что постепенно вычистит от них город…

Он зашелся в долгом приступе кашля. Потом выдернул из кармана кофты грязный носовой платок, утер рот и слезящиеся глаза. Покряхтел, отдышался и спросил:

– На чем я остановился?

– Отец хотел вычистить город, – напомнил я.

– Ах да. Так ему и сказал прямо в лоб. Баро, конечно, страшно обиделся. Да и вообще отец твой у него как кость в горле был. Вот и послал своих головорезов с ним разобраться. Сначала к вам на квартиру, но дома твоих родителей не оказалось. Тогда отправились на дачу. Отца они не застали. Кажется, он на заливе в тот день рыбачил, насколько я помню из его показаний. А мама твоя была одна…

Он снова замолк, будто ему тяжело это вспоминать. Мне тоже было тяжело, аж за грудиной горело.

– А дальше что? Почему они ее убили?

– Надругаться хотели, а она сопротивлялась…

– Кто это сделал?

– Имен мне никто не называл, но могу предположить. Алмас – это племянник Баро. Богдан – младший брат Алмаса. И старшие сыновья Баро. Михаль и Петр. Я думаю… почти уверен, что этих двоих рук дело. Они после этого случая на какое-то время исчезли. Будто он их прятал. Надежно прятал. И объявились, только когда твой отец погиб.

– Но, если вы все знаете, почему арестовали отца? Почему его не освободили?

Машуков горько усмехнулся.

– А сам как думаешь? Баро, как всегда, договорился со всеми. С Верником, прокурором нашим, с Денисовым, он судьей был.

– С Верником? Павлом Павловичем?

– Да. Верник всё обстряпал. Он, как и вся их шайка-лейка, давно с рук Кемалова кормится. Думаешь, такой коттедж у него откуда? Он все их делишки покрывает. А тут они сразу двух зайцев убили: и сыновей Баро отмазали, и твоего отца устранили. Больше, чем уверен, что никакого несчастного случая на этапе не было. Убили они его, чтобы позже не отомстил. Баро заплатил, а этот… Верник… всё устроил, договорился с кем там надо…

В груди жгло нестерпимо, в висках оглушительно стучало. Вот почему Верник так себя повел. Почему занервничал и запретил Алисе со мной общаться. Теперь всё встало на свои места.

– Ну а вы почему молчали тогда? – хрипло спросил я.