Не плачь, Алиса

48

Алиса

Я шла домой, не разбирая дороги и подвывая прямо в голос. Может, потом мне будет стыдно, наверняка меня кто-то из знакомых видел и слышал, даже, по-моему, меня окликали, но сейчас я об этом даже думать не могла. Рыдания сами собой рвались наружу, и сил их сдерживать не было никаких. Слезы застилали глаза и от этого всё вокруг – фонари, машины, силуэты прохожих – смешивалось, превращаясь в размытые пятна. Ноги заплетались, спотыкались, скользили по застывшим к вечеру лужам.

Ветер со свистом трепыхал шарф, хлестал по мокрым щекам, пробирался за воротник куртки, но я не чувствовала холода. Наоборот, в груди горело, будто там, за ребрами кто-то ворочал шипящие угли. Мамочка, как же больно, как нестерпимо больно…

Добрела до дома я на автомате, измученная и истощенная. Я уже не плакала, наверное, потому что просто кончились силы даже на это.

Только я зашла, качаясь как пьяная, и сразу же папа выскочил мне навстречу, весь на взводе, встревоженный, сердитый.

– Алиса, ты где была так поздно? Я не знал, что думать! Уже собрался…

Едва я переступила порог, как разом, в одну секунду, отказали и ноги, и руки, будто мышцы в теле вдруг стали ватными. Я обмякла и тяжело осела на пол, привалившись спиной к входной двери. Даже раздеться и разуться не могла себя заставить.

– Доченька, что с тобой? Что случилось? – испугался папа. Подскочил ко мне, присел на корточки, стал трясти за плечи, заглядывать в лицо.

А я как тряпочная кукла болталась в его руках.

– Доченька! Скажи мне, что случилось? – кричал папа. – На тебя кто-то напал?

Я хотела ответить, мол, ничего, но вместо слов снова заплакала.

– Почему ты плачешь? – мучился он, на меня глядя. – Девочка моя, солнышко мое, ну давай я тебя подниму, давай отнесу в комнату…

Папа снял с меня сапоги, куртку, шапку, размотал шарф и на руках отнес в гостиную. Уложил на диван, сам присел на корточки рядом. Гладил меня шершавой ладонью по голове, по щеке и всё допытывался, что случилось.

– Скажи мне, кто тебя обидел?

– Никто, – простонала я.

– Ну, не плачь. Всё будет хорошо. Что ты хочешь, моя маленькая? Может, чаю тебе горячего сделать с лимоном? А хочешь я съезжу сейчас в «Тайгу» куплю тебе пирожные твои любимые?

Я только качала головой. Ну какие пирожные, когда у меня жизнь кончилась?

– А давай я завтра не пойду на работу, а ты в школу, я позвоню и отпрошу тебя. И мы с тобой куда-нибудь съездим вместе? Помнишь, тебе очень нравилось…

Но от его хлопотаний я только сильнее разрыдалась.

– Ну что ты, что… Всё хорошо будет…

– Да не будет уже ничего хорошего! – сорвалась я в истерику. – Ничего не будет.

– Да что случилось-то, доченька?

– Он бросил меня! Он меня не любит больше и не хочет со мной… Это ты виноват. Ты же не хотел, чтобы мы… с ним… И он меня бросил…

Папа сразу замолчал. И молчал довольно долго. Но потом сказал:

– Это всё пройдет, поверь мне.

– Ничего не пройдет! Я жить не хочу!

– Не говори так, Алиса. У тебя таких, как он, еще много будет. Ты же у меня умничка, красавица, а он…

– Мне не надо много, мне никого не надо. Я его люблю! Как ты этого не понимаешь!

– Это ты сейчас так думаешь, но пройдет время…

Папа вышел на кухню, спустя пару минут принес мне чай. Постепенно я успокоилась. Нет, мне не стало легче ничуть, просто, наверное, выдохлась. Так я и уснула в гостиной на диване. Сквозь сон слышала, что папа ушел, скорее всего, к соседу.

А утром проснулась с чугунной головой. Лицо опухло от слез. А сердце болело и ныло. В школу я не пошла. Папа не отпустил, хотя я и сама не рвалась.

***

На следующий день я все-таки отправилась на учебу, хотя чувствовала себя по-прежнему ужасно. Внутри изболелось всё. И даже походка стала шаткой.

Поднялась в класс за пару минут до звонка. Наши, сбившись вокруг парты Цыбина, что-то оживленно обсуждали. Мне это было совершенно неинтересно. Я направилась к своей парте, но тут Пантелеев оглянулся, увидел меня и шикнул: «Верник». Певнева хмыкнула: «Явилась не запылилась». Кто-то еще добавил шепотом: «Вот же сучка».

Я вздрогнула от неожиданности. Это они про меня? Я оторопело обернулась и наткнулась на взгляды одноклассников, полные неприязни и презрения…