Не плачь, Алиса

53

На другой день я ехала в школу вся на нервах. Несмотря на то, что мы опять с Андреем вместе, на сердце оставалась тяжесть.

Потом поняла, почему так: после пережитого я потеряла уверенность в Андрее, в себе, во всем. То, что он меня бросил, не прошло без следа. Сильно меня подкосило. И хотя он сказал, что любит и будет все по-прежнему, я больше не чувствовала счастья и умиротворения, как раньше.

Может, увижу его, думала я, и это пройдет?

Андрей встречал меня в вестибюле. Ждал специально у дверей, и когда я вошла, сразу устремился ко мне. Он улыбнулся, поздоровался, спросил, как я. Но в лице и во взгляде было что-то не то. Я даже не знаю, что именно. Но я чувствовала какую-то неестественность или напряжение. Словно он себя заставляет делать это. И сердце болезненно сжалось.

Но я, конечно, виду не подала. Тоже улыбнулась в ответ и сказала, что все хорошо.

Андрей проводил меня в гардероб, помог раздеться, сдал за меня куртку. И мы вместе пошли в класс.

В кабинете собрались еще не все. Но главные действующие лица – Чистюк и Монакова – были на месте. Обе сразу заметно занервничали.

Остальные, когда мы вошли, уставились на нас в недоумении. Точнее, на Андрея. С немым вопросом в глазах: как так? Почему ты с ней? Она же в опале!

Но вслух никто ничего не сказал. И вообще в кабинете повисла гнетущая тишина. Лишь некоторые поздоровались с Андреем по инерции.

– Не возражаешь, если я сяду с тобой? – спросил он меня.

– Конечно, садись! – обрадовалась я.

Но Андрей только положил сумку на стул рядом с моим местом. А сам повернулся к нашим и твердо произнес:

– То, как мы поступили вчера с Алисой, это скотство. Тупое и жестокое. Может, она и подвела англичанку, но это была случайность. Вины ее в этом нет. Тем не менее она все равно перед ней извинилась. Мы же… – он замолчал, стиснув челюсти, как будто хотел сказать что-то очень грубое, но сдержался. – Мы устроили ей травлю. Толпой. На нее одну. Это самое позорное, что может быть.

Андрей почему-то говорил «мы», хотя он никакого отношения к травле не имел. Наши слушали молча, потупив глаза. Никто и слова против не говорил. Даже балабол Цыбин на этот раз помалкивал.

Потом Андрей нашел взглядом Чистюк.

– А ты… Думаешь, ты Алису вчера опозорила, когда вытолкнула ее в коридор? Ошибаешься. Этим ты себя опустила ниже некуда.

Лицо у него сделалось такое, словно его воротит от одного взгляда на нее.

В кабинет вбежал Женька Сухарев и растеряно остановился на пороге, вцепившись в ремень своей сумки и не понимая, что происходит.

– Я не буду никого заставлять извиняться перед ней. Это всё на совести каждого. Но если у кого-то остались хоть какие-то к ней претензии и недовольства, высказывайте их мне. Не ей. А иначе… – он обвел мрачным взглядом весь класс, – иначе разговор будет совсем другой.

Мне казалось, что я уловлила явственную угрозу.

После слов Андрея никто из наших так ничего и не сказал.

Гробовую тишину разорвал звонок на урок, и почти сразу в класс вбежала физичка.

– Спасибо, – прошептала я.

________________________

Дорогие читатели, глава маленькая, поэтому вечером выложу еще одну.