Не по нотам

Глава 5

Его попытки быть светским и обольстительным проваливались с треском.

Однажды, за ужином, он, глядя на нее томно, произнес заученную, как ему казалось, гениальную фразу: «Твои глаза, как два озера, в которых я тону...»

Алиса подняла бровь.«Два озера? Это как-то многовато. И вообще, тонуть — это не романтично, это клиническая смерть. Может, лучше сравним их с кофе? Я свой очень люблю».

В другой раз, пытаясь вызвать ревность, он мимоходом обронил: «Мне сегодня звонила одна модель, настаивала на встрече».

Алиса, не отрываясь от меню, спросила: «А она хочет спеть на чьем-то дне рождения? Дай ей мой номер, я с ней про условия поговорю».

Лев отрезал кусок стейка с таким видом, будто резал самого себя.

Он тратил нервы, деньги, силы, а получал в ответ лишь насмешливый взгляд и колкость, которая била точно в больное. Но с каждым таким провалом он все больше понимал, что все его богатство и власть бессильны перед этой девушкой. И это сводило его с ума, но и притягивало, как магнит.

И самое главное — он начал смеяться.

Сначала зло и сдавленно, потом все чаще и искреннее. Над собой. Над абсурдностью ситуации. Он, Лев, которого боялся весь город, оказался на посмешище у певицы с заброшенной репбазы. И почему-то ему это начало нравиться. Потому что только с ней он перестал быть «авторитетом» и начал понемногу становиться просто человеком.

Он не знал, как вести себя с женщиной, которая его не боялась и над которой нельзя было доминировать. Его подкаты были неуклюжими, его ревность — смешной, его попытки быть романтичным заканчивались перекормленными в дорогом ресторане лебедями, которые чуть не утащили в пруд саму Алису.

Она подшучивала над ним. Выводила его на откровенность, а потом с улыбкой указывала на его же слабые места. «Лев, — говорила она, — ты так пытаешься все контролировать, что забываешь просто жить. Расслабься».

Он срывался, хлопал дверьми, исчезал на недели. Но всегда возвращался. Потому что не мог без нее. Без ее насмешек, которые были ему дороже лести, без ее силы, которая делала его сильнее, без ее странных песен, которые открывали в его душе какие-то потаенные, забытые комнаты.

Однажды, после очередной их ссоры, он нашел ее на пустой репетиционной базе, где она работала над новой песней. Она сидела за роялем, и по ее щеке текла слеза.

- Что случилось?— спросил он, и в его голосе не было привычной властности, только тревога.

- Ничего,— вытерла она слезу. — Просто песня получилась слишком честной. Про человека, который боится признаться, что влюбился.

Лев посмотрел на нее — строптивую, неординарную, свою мучительницу и спасительницу. И понял, что все его нервы, вся потраченная энергия, все эти неловкие ухаживания — это самая честная ставка в его жизни. И он проиграть ее не может.

Он не стал ничего говорить. Он просто подошел, взял ее за руку и прижал ладонь к своей груди, где бешено колотилось сердце.

- Видишь?— хрипло произнес он. — Я тоже не знаю, что с этим делать. Научи.

Алиса улыбнулась сквозь слезы. И в ее улыбке он наконец-то увидел не насмешку, а то, чего так долго добивался — понимание и ответное чувство.

Их история только начиналась, и Лев понимал, что ему придется еще многому учиться. Но впервые в жизни он был рад оказаться в положении ученика. Потому что его учительница была самой необыкновенной девушкой на свете.