Не по рецепту

Глава 5. Bienvenue à l'école

В августе я возвращаюсь в Новороссийск к началу занятий. Школа мадам Флоранс находится на выезде из города, в селе Федотовка. Провожают меня туда всей семьёй. Переступая порог, внутри меня всё сжимается: чувствую себя обманщицей.

Меня встречает лично Адриан Дега. В льняной рубашке с коротким рукавом и серо-синих брюках он больше похож на актёра, играющего повара, чем на настоящего директора кулинарной школы. С лёгкой улыбкой просит меня попрощаться с семьёй и почти вырывает из объятий матери под нескончаемый поток наставлений дяди. Чем активнее суды отказываются оспаривать завещание, тем настойчивее он пытается воспитывать из меня бойца.

Адриан провожает меня в свой кабинет, который больше похож на обеденный зал уютного семейного ресторана, чем на учебное помещение. Стол с царапинами и следами от кружек, аромат базилика с подоконника, книжные полки с поварскими томами.

— Я хотел познакомиться с тобой, узнать, каков твой настрой, — произносит он, разливая в стаканы лимонад со льдом.

Он говорит с лёгким французским акцентом, превращая 'р' в шелестящие звуки, а ударения расставляя не там, где ожидаешь.

— Увеген, ты обо мне узнала гогаздо позже, чем я о тебе.

Он подаёт мне стакан. Я делаю жадный глоток. Это не кола, здесь столько вкусов: сладость, кислота, легкая горечь. А подача в графине с цедрой лайма и маленьких цветочков — удовольствие для глаз.

— Да, думаю, бабушка могла жаловаться, что я никак не могу определиться, чем хочу заниматься и куда поступать, — говорю и чувствую, как это превращается в моё клеймо.

— Се ля ви! Вполне естественно в твоём возрасте, — спокойно отвечает он.

— Ей было сложно это понять. Она всегда знала, чего хочет… Наверное, поэтому рядом с ней я всё время чувствовала себя недоделанной. Это как сытому понять голодного. Она была гением кулинарии.

— Знаешь правило десИти тысяч часов? — спрашивает он с интересом.

— Нет, — напрягаюсь. Надеюсь, это не основа поварского искусства, за незнание которой могут отчислить.

— Оно гласит: мы считаем гениями тех, кто отдал делу десИть тысяч часов. Твоя бабушка была не просто талантлива — она была невегоятно тгудолюбива. Она посвятила кулинагии годы. Но всё же чаще я слышу про «дагование», «пгигодный талант»... А на деле всё гораздо проще, — его «р» скользит, будто тёплый мёд.

— И как выбрать дело, которому хочется отдать столько времени? Просто искать то, что приносит удовольствие? — разговор мне всё больше нравится.

— Удовольствие — вещь непостоянная, — отвечает Адриан, делая глоток. — Настоящее удовольствие пгиносит то, в чём ты хорош. А хорош ты можешь стать только после долгой и упогной пгактики. Как думаешь, сколько в миге профессий?

— Много. Тысячи?

— А сколько из них ты действительно пгобовала? Сколько готова попгобовать, чтобы понять, твоё это или нет?

Я замолкаю. В горле першит от тревоги. Страшно.

— И что же делать?

— Отдай этот год пгофессии повара. С головой. Даже если набегёшь всего пагу тысяч часов — уже будет, от чего оттолкнуться. Вдгуг понгавится?

— Почему нам об этом не говорят в школе? — задаю риторический вопрос.

Он улыбается уголками глаз.

— Вы родились во Франции?

— О, да, в Бордо́. Пгекгасное место. Я приехал в Россию двадцать лет назад. Но акцент... он не уходит.

— Не пытайтесь от него избавиться. Он придаёт вам… шарм, — смеюсь.

Он тоже смеётся.

— О, шарм — это хорошо. Merci!

Вскоре Адриан провожает меня в общежитие — небольшое здание с комнатами на двоих. Моя соседка пока не приехала, и я выбираю кровать первой. Кладу чемодан, отодвигаю штору и выглядываю в окно.

Горы. Леса. Воздух, пахнущий травой и цветами.

Я выхожу, чтобы пройтись по территории школы, и почти сталкиваюсь в дверях общежития с Матвеем. Он в красной футболке, джинсах, через плечо перекинута большая спортивная сумка.

— Привет, — улыбаюсь, вспоминая слова Зои.

— Привет, — он произносит пресно и сразу отводит взгляд.

Он по-хозяйски заходит в общий зал. Скорее всего, здесь уже был, потому как знает, какая дверь его. И сразу скрывается в комнате.

Пожалуй, после нашего последнего разговора первый шаг должен быть за мной.

Стучусь.

— Матвей, мы можем поговорить? — произношу я с улыбкой, чтобы голос звучал дружелюбнее.

Он открывает дверь.

— Заходи.

Я вхожу в его комнату. Очень похожую на мою. Никакой индивидуальности.

— Нам лучше поговорить здесь, чтобы избежать случайных свидетелей. Не хочу раздувать наш конфликт на общее обозрение, — говорит он, всё ещё глядя не на меня, а куда-то мимо.

— Правильно… Но… конфликт? — эта информация заставляет меня тревожиться. — Я хотела извиниться за тот разговор. Просто… Мы встретились не в то время, сразу после этого завещания, я была на взводе.

Он кивает, но его взгляд серьёзен, брови нахмурены.

— Анаис, — произносит он, как бабушка, потому что узнавал обо мне через её рассказы, сразу от такого обращения веет теплом. — Ты была права! Тебе будет больно, когда ресторан достанется мне. Но остановит ли меня то, что ты расстроишься? Что ничего не достанется твоей семье? Нет! Мадам Флоранс дала мне шанс. Кем я буду, если упущу его? Такова её воля. Я думаю, ты зря приехала учиться тому, что тебе совсем неинтересно, — он говорит это быстро, чётко, как будто репетировал каждый день перед зеркалом.

— Но я тоже указана в завещании. У меня тоже есть шанс… Кем я буду, если упущу его? — чуть ли не повторяю его фразы.

— Ты же понимаешь, что я сильно тебя опережаю? — уточняет он, глядя на меня, как на ребёнка.