Не по сценарию

Глава 4. Марк

– Как прошло занятие? – спрашивает мама, когда я сажусь в машину. Она внимательно смотрит на меня, как будто хочет угадать, что у меня в душе, еще до того, как я открою рот. – Я была удивлена, что ты так быстро закончил.

Я перевожу взгляд в окно, любуясь неяркой сентябрьской зеленью.

– Моя ученица не была настроена на урок, поэтому мне пришлось его отменить.

Мама поднимает брови:

– Серьезно?

– Я пытался заставить ее сосредоточиться, но ее мысли были заняты чем-то другим.

Мама поворачивается ко мне с загадочной улыбкой:

– Она симпатичная?

Я хмурюсь, глядя на маму.

– При чем здесь ее внешность? Мне просто нужно подтянуть ее по алгебре.

Мама молчит секунду-другую.

– Ты не думал, что она, возможно, стесняется и боится попросить о помощи?

– Соня? Нет, она не из таких. Просто завтрашнее прослушивание в театральном кружке ее волнует больше, чем учеба.

– Она актриса? – удивляется мама.

Я вздыхаю и рассеянно провожу рукой по волосам.

– Начинающая. И какая разница?

Машины на перекрестке дрожат в свет фар, как мираж. Мама останавливается на светофоре и кладет ладонь на мое плечо.

– Марк, на самом деле ты поступил неправильно. Она твоя ученица, а ты – ее учитель. Будь мудрей.

– И что ты предлагаешь? Дать ей второй шанс?

– Напиши ей. Извинись. Скажи, что готов продолжить завтра.

Я отмахиваюсь от маминой руки.

– Она даже не попыталась включиться в учебу. Если бы ей было хоть каплю интересно, конечно, я бы ее не бросил, но ей было все равно.

– Напиши ей, – приказывает мама.

Я закатываю глаза и снова отворачиваюсь к окну. Я знаю, что поступил глупо. Но Соня… просто тратила мое время. А я не могу помочь тому, кто не хочет, чтобы ему помогали.

Мама сжимает мою руку:

– Просто подумай об этом, ладно? Иногда второй шанс – это не слабость, а мужество.

– Ладно, мам.

– Хорошо, – мама барабанит пальцами по рулю. – Филипп написал, что сегодня вечером тусуется с друзьями в театре, так что за ужином будем только мы с тобой.

– Хорошо.

Филипп все чаще проводит время с друзьями. Это не новость – так бывает. Просто раньше он всегда был рядом. Мы были неразлучны, как два звена одной цепи. Но потом в его жизни появился театр, и все изменилось.

Он стал популярным. Его окружили люди, которые смеются громче, чем я, шутят дерзко и смотрят на него так, будто он их лидер.

Но я его не виню. Мы растем. Меняемся. И каждый идет своей дорогой.

Но иногда я скучаю по тому, кем мы были.

Когда мы возвращаемся домой, мама тут же исчезает на кухне, а я устраиваюсь на диване с телефоном. Может, мама права и мне стоит написать Соне и извиниться? Может, я был неправ?

Нет, лучше я дам ей время сосредоточиться на завтрашнем прослушивание. Связываться с ней сейчас будет пустой тратой времени.

– Марк, ужин готов, – зовет мама.

Я отбрасываю телефон и иду на кухню. Сегодня в меню мамино фирменное блюдо: запеченная курица с картошкой. Мы садимся за стол, и я поднимаю взгляд на старую семейную фотографию, которая висит на стене. Папа, мама, Филипп и я.

Наш отец скончался десять лет назад, но я все еще храню память о нем. Мы с Филиппом очень на него похожи – те же темные кудрявые волосы, карие глаза, высокие скулы.

– Марк, все в порядке? – спрашивает мама, прерывая мои мысли.

– Да, – киваю я.

Мы ужинаем, а после желаем друг другу спокойной ночи и расходимся по разным комнатам.

Первым делом я заканчиваю домашнюю работу, затем включаю документальный фильм о работе хирургов и выписываю в блокнот интересные факты. Эта тема мне действительно интересна, потому что после школы я собираюсь поступать в медицинский университет.

Через час в комнату вваливается Филипп. Он машет мне рукой и падает на кровать, ударяясь головой о подушку.

– Привет, бро.

– Повеселился? – спрашиваю я, не отрывая взгляда от экрана.

Филипп садится и пожимает плечами:

– Охранник выгнал нас. Костя врубил все прожекторы и начал устраивать конкурс красоты. На сцене. Среди пацанов.

Я усмехаюсь.

– Странно, что вас вообще туда пускают.

– У нас есть ключи. И харизма, – он поднимает бровь. – Плюс горячие девочки, которых манит ночной театр.

Я поднимаю руки:

– Не осуждаю. И что было потом?

– Потом я встретился с Машей, и мы пошли гулять в парк, но она увидела в кустах крысу и закатила истерику. – Он вздыхает: – Пришлось отвезти ее домой. Романтика, мать ее…

– Сочувствую.

Филипп переводит взгляд на телевизор:

– И ты это смотришь добровольно?

– Это увлекательно.

Филипп хмурится:

– Ладно, тогда я оставлю тебя и твою скучную, но, наверное, благородную жизнь, – он встает с кровати. – Спокойной ночи, доктор Стрэндж.

– Спокойной, босс театра мракобесов.

Я выключаю телевизор, но еще долго сижу в полумраке. За стенкой Филипп слушает какую-то музыку. Слишком громко для одиннадцати вечера, но слишком тихо, чтобы на него рассердиться.

Мои глаза скользят по экрану телефона, и я снова замираю от имени Соня.

Просто одно сообщение. Пара слов.

«Прости, я был резким. Если хочешь, начнем все сначала».

Мой палец зависает над кнопкой «отправить», но в конце концов, я удаляю сообщение и блокирую экран. Не сейчас.

Вдох. Глубокий. Слишком глубокий, как перед прыжком в воду.

Может, мама права, и иногда второй шанс – это не слабость, а мужество?