Не по сценарию

Глава 8. Марк

После уроков я сижу в школьной библиотеке и жду Соню. Я знаю, что сегодня у нее праздник, потому что она прошла прослушивание. И нет, я не слежу за ней. Просто сегодня утром в коридоре было довольно шумно, и кто-то кричал ее имя так, будто она выиграла «Оскар».

Проходит десять минут. Потом пятнадцать. Я по сто раз проверяю экран телефона, делая вид, что увлечен учебником. В действительности я читаю один и тот же абзац уже третий раз. Написать ей? Спросить, придет ли она? Нет. Слишком навязчиво. Я же не такой. Я... просто достаю тетрадь и начинаю делать домашнее задание. Вечером будет время на документалку про вулканы. Они предсказуемы, в отличие от некоторых людей.

– Привет, – раздается голос за моей спиной.

Я отвлекаюсь от учебника. Соня плюхается на соседний стул и смотрит на меня с широкой улыбкой.

– Добрый вечер.

– Извини, что я опоздала, – продолжает она. – Но зато я взяла с собой учебник и тетрадь.

– Хорошо. Давай начнем с…

– Прежде чем мы начнем, посмотри на это, – она вдруг сдергивает кофту, и под ней оказывается футболка с огромным огнедышащим драконом. – Дракарис. Ну, скажи же, круто?

Я трачу несколько секунд, чтобы осознать происходящее.

– Где ты ее взяла?

Она пожимает плечами:

– В торговом центре. Хочешь такую же?

Я качаю головой.

– Я конечно люблю Джорджа Мартина, но… – я не успеваю договорить, потому что Соня достает из рюкзака такую же футболку и протягивает мне. – О…

– Это в знак примирения и в качестве извинения за то, что была так груба с тобой, – она передает футболку мне. – Надеюсь, я угадала с размером.

– Ух ты, – я моргаю, немного растерянный. – Даже не знаю, что сказать.

– Ты можешь сказать, что принимаешь мои извинения, и, может быть, мы начнем все сначала?

Я смотрю на нее – настоящую, не закованную в сарказм или вечные подколки.

– Спасибо. Это… правда очень мило.

Соня снова улыбается:

– То есть это означает «да» насчет того, чтобы начать все сначала?

– Да. Мне жаль, что мы начали не с той ноги.

– Вот и отлично! – она хлопает в ладоши, как ребенок, которому купили мороженое.

– Кстати, поздравляю с прослушиванием. Ты молодец.

Ее глаза загораются.

– Ох, ты знаешь, что я прошла отбор?

Я улыбаюсь.

– Вся школа знает. Сегодня в коридоре было шумно, как на рок-концерте. – Я наклоняюсь ближе, чуть ниже, ловя ее взгляд: – Я рад за тебя, Соня. Правда.

Она слегка хмурится:

– Правда? Тебе не кажется, что театр отвлечет меня от занятий?

Я пожимаю плечами:

– Соня, у всех нас есть что-то вне школы. У тебя сцена. У меня репетиторство. Просто нужно научиться расставлять приоритеты. Я думаю, что я хорош в тайм-менеджменте.

– Конечно, ты же математик, – улыбается она, прищурив глаза. – Наша школа благодаря тебе и твоим умникам выигрывает олимпиады каждый год, не так ли?

Я слегка киваю, стараясь не покраснеть. Хвастаться – это вообще не моя сильная сторона.

Соня закусывает губу и убирает волосы за ухо. Мелкое, вроде бы, движение, но оно настолько гипнотическое, что я почти забываю, как дышать.

– Ну что, начнем? – говорит она, уже раскрывая тетрадь. – А то ещё немного, и библиотекарша нас выставит за болтовню.

Мы с головой уходим в теоремы и логарифмы. Соня удивляется, когда понимает, что на самом деле ей многое понятно.

– Видишь? Такими темпами ты и меня скоро догонишь, – подмигиваю я.

– Да, конечно, – она фыркает. – Мне до тебя, как индюку до балета. Но ты, кстати, классный репетитор. Ты раньше занимался этим?

– Нет.

Она округляет глаза:

– Подожди… Я что, самая тупая в этой школе?

– Соня, – я смотрю на нее серьезно, – ты не тупая. Просто… тебе нужно немного сосредоточенности. И веры в себя.

Она пожимает плечами:

– Может быть, – она пожимает плечами, чуть смущенная. – Мы закончили?

– Нет. Дальше – синусы и косинусы.

– О, прекрасно! Моя любимая еда…

– Это не еда.

– Не еда? – она делает оскорбленное лицо. – А звучит как кулинарный шедевр: синус с картошкой, косинус под сырной корочкой.

– Хочешь, я тебе еще тангенсы и котангенсы добавлю?

– Только если с кетчупом.

Мы долго смотрим друг на друга, но Соня первая не выдерживает и начинает смеяться. Ее смех, как звон колокольчика, распространяется по всей библиотеке, отскакивая от книжных полок. Я улыбаюсь в ответ, не в силах отвести от нее взгляд.

– После того, как мы закончим, все станет понятно. Обещаю.

Соня качает головой:

– Сомневаюсь.

– Я волшебник. Мне нужно всего лишь взмахнуть волшебной палочкой, и ты станешь экспертом в математике, – я взмахиваю невидимой палочкой над ее головой.

Она снова заливается смехом:

– Хотела бы я, чтобы все было так просто.

Когда я понимаю, что веду себя как полный придурок, мои глаза расширяются, и я опускаю руку. Прочистив горло, я ерзаю на сиденье.

– Ладно… э-эм… продолжим.

Но сосредоточиться чертовски трудно, особенно когда она все еще улыбается. Я отвожу взгляд, будто это может спасти ситуацию. Черт. Почему я думаю о ее улыбке, когда должен думать о синусах и косинусах?

Мы погружаемся в учебу – графики, формулы, теоремы. И все идет неплохо, пока Соня вдруг не опускает голову на стол с театральным вздохом:

– Я ничего не понимаю, – бормочет она. – Это катастрофа. Я безнадежна.

– Не сдавайся, – мягко говорю я. – Давай попробуем еще раз.

Она поднимает голову и тяжело выдыхает:

– Хорошо. Но только потому, что ты говоришь это так убедительно.

Проходит час. Она решает задачи, сначала с неуверенностью, потом – все быстрее и точнее. Я замечаю, как уголки ее губ приподнимаются, хотя она явно пытается скрыть это.