[не] по учебнику

Глава 1

08:05. Школа «Гранит». Парковка.

Арина Соколова резко затормозила свой потрёпанный Volvo, колёса жалобно взвизгнули, оставив на асфальте едва заметные полосы. Машина встала, едва не чиркнув боковым зеркалом по лакированной двери чёрного Mercedes G-класса. Этот автомобиль блестел так, будто его только что выгнали из салона. Контраст между ним и её старым Volvo был на лицо. Сердце бухнуло в груди, слишком громко, будто предупреждая о том, что день начался неправильно.

— Чёрт возьми! — срывающимся голосом выругалась она и со всей силы ударила ладонью по рулю. Пальцы дрожали. Первый день в новой школе, и они уже опаздывают. А это значит, начнутся пересуды, косые взгляды, разговоры.

В зеркале заднего вида мелькнуло лицо её сына. Данила, вытянувшись на сиденье, уткнулся в телефон. Его кудрявые волосы, длинные и непослушные, закрывали глаза, но Арина слишком хорошо знала этот взгляд — упрямый, острый, сдерживающий бурю.

— Мам, да расслабься уже, — пробурчал он, не отрываясь от экрана. Слова прозвучали так, будто он взрослый и спокойный, а не пятнадцатилетний подросток с вечным вызовом в душе.

Арина резко выключила зажигание. Скрежет ключа по металлу резанул тишину салона и заставил сына вздрогнуть.

— Расслабиться? — ее голос дрожал от сдерживаемых эмоций. — После трех школ за два года? После того, как в прошлой тебя едва не исключили?

Данила отложил телефон и со злостью швырнул его в рюкзак. Пластик глухо треснул, будто подчёркивая его раздражение.

— Я же говорил, это не я начинал! — голос Данилы сорвался.

— В этом-то и проблема! — Арина резко повернулась к нему, вцепившись пальцами в руль, словно он мог удержать её от падения. — Ты никогда не умел вовремя остановиться.

Внутри у неё всё сжалось. Они с Олегом развелись год назад, но его голос по-прежнему звенел в голове. На каждом суде, на каждой встрече он повторял одно и то же: «Ты не справляешься. Мальчик сорвётся, и суд примет решение в мою пользу. Я заберу его». Тогда Арина отстояла сына, потому что Данила сам выбрал её. Но стоило случиться новой драке, и всё могло рухнуть.

Холодный октябрьский ветер швырнул ей в лицо прядь волос, когда она выходила из машины. Перед ними возвышалась школа «Гранит» — краснокирпичное здание с готическими окнами, будто храм власти и дисциплины. Всё здесь дышало чуждостью.

«Элитное гнездо для мажоров», — язвительно бросил Данила, когда они подавали документы. Сегодня в его голосе была лишь напряжённость.

Она догнала его у ступеней и схватила за плечо.

— Слушай внимательно, — Арина крепко держала сына, заставив остановиться. — Здесь не та школа, где можно отбрехаться. Это «Гранит». Лучшая в городе. Последний шанс.

Голос её сорвался. В нём был страх. Настоящий.

Данила медленно поднял глаза. В них горел вызов, подростковая бравада, но где-то глубже пряталась неуверенность.

— И что? Мне должно быть страшно?

Арина прикусила губу. Её зелёные глаза на миг потемнели.

— Мне — да, — прошептала она. — Потому что, если тебя выгонят и отсюда... дальше будет только спецшкола. А твой отец... — Она осеклась. Слова застряли в горле. Но они оба знали, если это случится, то Олег найдёт способ забрать Данилу.

08:15. Холл.

Коридор на входе в школу встретил Данилу эхом шагов и десятками оценивающих взглядов. Гул разговоров стих, будто стены сами впитали напряжение. Его рваные джинсы, браслет с шипами и вызывающе небрежный вид резко контрастировали с идеально выглаженными формами.

В воздухе пахло полировкой, духами и чем-то тяжёлым, как в музее, где каждая вещь имеет цену.

— Эй, новичок!

Голос за спиной заставил его обернуться. Перед ним стояла высокая блондинка с собранными в тугой хвост волосами. Ее голубые глаза, холодные как лед, медленно скользнули по нему сверху вниз. Каждое её движение показывало: «Здесь я хозяйка».

— Ты что, не знаешь, что здесь форма обязательна? — Она указала на табличку у входа. Её маникюр блеснул, как когти.

Данила намеренно медленно пережевал жвачку, прежде чем ответить.

— Значит, ты школьный полицейский?

Толпа вокруг замерла. Воздух стал вязким.

— Алиса Градецкая. Староста, — она сделала шаг вперед, и он уловил запах ее духов, что-то цветочное, приторно-сладкое, как дешевый шампунь. — И отвечаю за порядок.

Ее рука потянулась к его наушникам.

— Их тоже запрещено...

— Не трогай! — Он резко отстранился.

В этот момент ее пальцы «случайно» дернулись… и дорогие беспроводные наушники полетели на мраморный пол.

Хруст разорвал тишину.

Кто-то ахнул. Сразу после — смешки. И волна смеха покатилась по толпе.

— Ой, — фальшиво ахнула Алиса, театрально прикрыв рот рукой. — Какая неуклюжесть.

Смех бил по ушам, как плеть. Данила почувствовал, как по спине пробежала горячая волна ярости.

— Ты...

— Я что? — Она подняла подбородок. — Пожаловаться хочешь? Беги к папочке. Он директор, — ее губы растянулись в ядовитой улыбке, — и просто обожает ябед. Особенно таких... ненужных…

Слово ударило сильнее пощёчины. «Ненужный»? Она знает. Чёрт, она знает про отца. Про пустоту, которая осталась после него.

Смех усилился. Толпа смотрела на него, как на чужака.

Данила не помнил, как его рука толкнула ее. Алиса отлетела назад, цепляясь за стойку с кубками. Ваза, старинная, с табличкой «1867 год. Подарок губернатора», рухнула на пол и разлетелась на осколки.

Резкий звук сирены пронзил пространство. Гул эхом прокатился по коридорам.

Для Данилы всё словно замедлилось. Толпа расступалась, враждебные взгляды обжигали. Он слышал только звон в ушах и собственное дыхание. В миг представил перед собой мать… как она замерла бы… в ужасе, понимая, что их первый день в этой школе обернулся катастрофой.

Это был только первый удар. Но все понимали, дальше будет хуже.

___________________________