Не по залету

Глава 8

Глава 8

— Это не я, — прошептала я, густо покраснев при этом.

Я понимаю, что есть вещи, которые ты проконтролировать не можешь, но все равно! Стыдно. Даже несмотря на то, что мнение конкретно этого мужика должно быть по боку.

— Конечно не ты!

Могло ли стать еще не удобнее прежнего? Вряд ли. Но это случилось. Не только из-за признания, но из-за последовавшей анфилады… гм… звуков.

— Мог бы и извиниться! — восклицаю я, когда оказываюсь в воздухе.

И.С. Кронглев ставит меня на пол, проявив чудеса ловкости и скорости одновременно. Никаких потуг и кряхтений, кроме уже случившихся, он не проявил. Поднял, встал и исчез в ванной.

— Кому еще из нас надо лучше питаться? — спрашиваю, когда он выходит из душевой уже полностью одетым.

Я еще не видела, что бы так быстро одевались. Но это неудивительно. Я бы тоже спешила сбежать от того, перед кем опозорилась в таком свете.

— Ты о чем? — спрашивает мужчина со сквозящим в голосе недоумением, а сам тянется к куртке на гвозде.

А это вообще невероятно! Нельзя говорить о таком и не краснеть при этом.

Впрочем, я забываю об этом, стоит только увидеть оружие в его руках. Мгновенно становится холодно, и дело вовсе не в осознании собственного кретинизма, а в том, что произошло на самом деле.

— Я сейчас спущусь вниз, а ты будешь сидеть здесь и не проронишь ни звука, — говорит Кронглев, взяв меня за плечи. — Ты не сделаешь ничего, пока я не вернусь за тобой, поняла?

Он переводит взгляд с одного моего глаза на другой, как будто думает, что один не врет, а другой будет жутко подмигивать при этом.

— Пока я не вернусь, — зачем-то повторяет он, — поняла?

Киваю ему еще раз и провожаю взглядом, поворачиваясь на месте. Страшно так, что я боюсь не то чтобы пошевелиться, а даже дышать. Боюсь, что за бешено стучащим сердцем не услышу ничего, но в то же время не хочу слышать это.

Время меж тем перестает ощущаться. Я не знаю, сколько стою вот так, глядя на дверь, которую запер Кронглев, и жду, когда она распахнется. Вдруг вернется не он, а тот, кто стрелял внизу? Как вообще так получилось, что я оказалась в этой скверной истории? Куда делся мой мозг и сидящая в нем рассудительность?

Я ведь не тупила никогда: училась в школе на "отлично". Сначала – чтобы не подвести ученых-родителей, потом – чтобы не получить завышенные оценки и поступить в институт. Мечты мечтами, но после смерти мамы и папы я знала, что нельзя жить фантазиями о журналистике или о службе в полиции и надеяться на кого-то; всегда рассчитывала только на себя. Мне нужен был диплом и хорошая работа – я получила их, несмотря на предубеждения окружающих, касающихся моей внешности и максимально юного вида.

А что сейчас? Что случилось сейчас? Почему я стала думать иначе?

— Ты никуда не пойдешь, Нера, — шепчу я себе. — Ты останешься здесь, если надо, хоть до завтра.

Говорить легко, а бороться с паникой непросто.

Кронглев не возвращается. Я же не засекала, когда он ушел. Не на чем засекать, если только по забрезжившему солнцу. Как темно было, когда он пришел?

— Ты должна сделать что-то на тот случай, если он не вернется, — говорю я себе.

Что, например?

Я все еще могу вылезти в окно. Но кто-то может быть на улице, рыща в поисках уцелевших бандитов. Он может заметить меня и...

— Нет, — продолжаю общаться с собой, — это плохая идея.

Я открываю и закрываю окно, потом оглядываюсь по сторонам, думая-думая-думая…

Мне негде спрятаться. Мне нечем обороняться. Хотя... Есть же дверца! Она снимается. Ею можно приложить по башке, а можно спрятать ее под водолазку. От выстрела в голову она не спасет, но это ведь только в фильмах убийцы принимают максимально эффектные позы и, вытянув руку, метят в лоб. Кто станет терпеть это самолюбование и не станет бороться за свою жизнь?

— Ты что тут делаешь? — шипит Кронглев, обернувшись.

Я была уверена, что спустилась бесшумно. Однако этот элемент заметил меня. Сам он прижался к стене, хотя впереди не происходит ничего. Я тоже слушала, преодолевая одну ступеньку за другой, замирала – и так до тех пор, пока не добралась до него.

— Я же просил тебя! Вернись назад! Венера!

— Тебя не было слишком долго! Солнце взошло!

Он смотрит на часы, а потом на меня.

— Я думала, тебя убили!

Вижу это периферийным зрением, а сама не могу оторвать взгляд от того, что вижу перед собой.

Комнатка внизу при первом осмотре показалась мне огромной, несмотря на то, что была завалена массивной мебелью времен СССР. Сейчас же она кажется мне маленькой из-за неподвижных тел, разбросанных по всему периметру. Кто-то ушел в мир иной сидя за столом, кто-то – улегшись на диван.

— Они мертвы, да?

— Да.

— Ты проверял?

— Жмурнее некуда, — подтверждает специалист криминального мира.