(не) Подарок для дракона. Развестись и не влюбиться

Глава 4. Всё тайное становится явным

Поцелуй оборвался так же внезапно, как и начался.

Эргон чуть отстранился, но его руки ещё мгновение сжимали мою талию, в потемневших от желания глазах читалось триумфальное, нескрываемое превосходство. А на губах снова играла та самая, хищная, самоуверенная улыбка.

— Мы поговорим об этом позже, дорогая супруга, — хрипло сказал он и коснулся большим пальцем моей нижней губы, смазывая след поцелуя. — Теперь ты не будешь сомневаться в моем праве на тебя. Запомни, ты моя, Арианна. И скоро об этом будут знать все. А пока веди себя хорошо и оставайся в своей комнате. Не люблю, когда все открыто глазеют на то, что принадлежит мне. Особенно когда я сам не могу открыто тобой любоваться.

С этим невероятно наглым заявлением он подмигнул, и, прежде чем я успела выдохнуть или что-то возразить, он сделал шаг назад. Воздух вокруг него снова дрогнул, и Эргон исчез, словно растворился в хрустальном узоре сада. Купол тоже исчез, и тихий, морозный шелест ветра вновь наполнил сад.

Он не пояснил свой порыв, не извинился за свою наглость, и, главное, ничего не спросил. Я так и не поняла, услышал ли он о проклятии или эта информация прошла мимо его ушей, слишком занятых собственным эго.

Я стояла, прислонившись к ледяной русалке, дрожа, как осиновый лист, пока сердце отбивало бешеный ритм. Оглушённая, с горящими губами и полным хаосом в мыслях. Он просто пришел, украл мой первый поцелуй, заявил свои права и исчез, оставив после себя лишь недоумение и неистовое, странное волнение.

Что это было? Он играл? Проверял мою реакцию? Или…

Что «или» я не знала. Я совершенно не понимала этого мужчину. Его мысли, действия и поступки не поддавались логике. Если бы я не ощущала его всем своим телом, не прикасалась к разгоряченной коже и не чувствовала вкуса его губ, то даже подумала бы, что он мне привиделся.

Но потяжелевший брачный браслет недвусмысленно намекал, что мое замужество и, собственно, сам муж более чем реальны.

Я взглянула на свою руку.

Чуть отодвинула свой обычный браслет и увидела едва заметные золотисто-синие очертания подарка Богини. Руны и вензеля на коже никуда не делись, не стерлись окончательно, но хотя бы не светились.

Мне и так приходится прятать черную прядь, хорошо хоть с браслетом особых хлопот не было.

Я должна была вернуться в свою комнату, как приказал король и Эргон, будь он неладен, но ноги не слушались. Шаг за шагом, совершенно машинально, я свернула на путь, ведущий к библиотеке. Мне срочно требовалось отвлечься и найти информацию о нём или о его стране. К счастью, экскурсии там уже не было.

Внутри царил густой, уютный полумрак, настоянный на запахе старой бумаги, легкого флера чьих-то духов и магии. Я облегченно вздохнула: здесь не было ни короля, ни любопытных кузенов, ни, слава Богине, никаких делегаций. Лишь тихий шелест бумаги, который создавали библиотечные духи, обитавшие у небольшого круглого «стола заказов».

К ним я и направилась.

— Мне нужны книги о родословных и именитых династиях соседних стран, пожалуйста, — прошептала я библиотечным духам-хранителям, которые выглядели как прозрачные, мерцающие мотыльки.

Духи вспыхнули, показывая, что услышали меня, и бесшумно улетели выполнять поручение, а я пошла к столу в дальний, самый тёмный зал. Чтобы в случае если кто-то еще захочет посетить библиотеку, меня не сразу увидели.

Я повесила плащ на напольную вешалку, зажгла светильник и села в глубокое, мягкое кресло, стараясь взять себя в руки и собрать разбегающиеся мысли. Губы всё еще жгло от нахального поцелуя Эргона. Он был такой наглый, такой уверенный в себе и такой… нежный.

Никто и никогда так со мной не обращался.

Я оказалась не готова к подобному развитию событий и просто растерялась. Не знала, что сказать, как отреагировать и как себя вести. Сейчас думала, что нужно было оттолкнуть нахала, залепить пощечину, но… не хотелось. А что действительно хотелось — это продлить тот поцелуй.

Я вдруг вспомнила, как была счастлива в детстве.

Родители — отец, младший брат короля, и мама, которую он любил больше жизни, — старались оградить меня от всех невзгод и мрачных семейных легенд. Они любили меня, не видя во мне «проклятую принцессу», а просто свою дочь. Но потом они погибли, и всё изменилось.

После их гибели и до того, как король Леопольд III окончательно решил «припрятать» меня подальше от глаз, еще были претенденты на мою руку. Даже те, кто не верил в проклятие, считая его старой сказкой.

Чтобы проверить, действительно ли проклятие имеет силу, дядя настоял на заключении помолвки с одним из таких лордов. Когда признаки проклятия проявились в полной мере, лорд тут же разорвал помолвку, а его семья подняла такой шум, что всё королевство узнало о моих «особенностях».

Король, конечно, постарался, чтобы шумиха утихла как можно скорее. Кому-то пригрозил, кого-то уговорил, а кого-то отправил в ссылку, ведь эта информация плохо сказывалась и на его собственной дочери, принцессе Лавене, которую по счастливому стечению обстоятельств проклятье обошло стороной.

Шумиха и правда утихла. В «Королевском вестнике» было дано опровержение этой информации, намекая, что отвергнутый лорд просто решил меня оклеветать, но всё равно после этого от меня начали шарахаться, словно я была заразной.

Сначала это злило, обижало, бесило. Хотелось кричать, что я не виновата! Я не желала родиться в королевской семье и не выбирала свою судьбу. Но со временем стало всё равно. Я привыкла к одиночеству и к той смеси жалости и брезгливости в чужих глазах.

Но сейчас… мне вдруг нравилось, как Эргон себя ведет. Его собственнический взгляд, властность, даже его нахальство. В нем не было ни капли жалости, только желание.

Желание обладать мной.

Это было опасно, безумно, и… притягательно. Он заставлял меня чувствовать себя желанной, а не проклятой. Я злилась на себя за эту слабость. Ведь мне нужно с ним развестись, а не влюбляться!