(не) Подарок для феникса

Глава 2

Радость от хорошего самочувствия быстро сменилась сонливостью. Нетрудно было догадаться, что среди трав, облегчающих течение болезни и снимающих воспаление, затесалась пара лепестков сон-цветка. Теперь я могла скрипеть зубами сколько угодно, но сон рано или поздно возьмет своё, и, учитывая общую усталость, это будет очень и очень скоро. Кажется, мой первый день в столице будет совсем не таким, как я предполагала.

Мне отчаянно хотелось обойти дом, дать объявление в газету о поиске служанки. Магия магией, но я с ужасом представляла, чем питается дядюшка, который, помогая другим, очень часто забывал о себе – вот и осунулся, побледнел. Вдобавок призраки приходят без приглашения, желая предупредить или... вот что «или»? Да ещё и гости, о которых он не хочет говорить, хотя раньше тайн у нас не было. 

Каренс часто рассказывал о пациентах – разумеется, не называя имён, обсуждал их случаи со мной. Целителем, подобным ему, я не смогла бы стать, даже получив образование и практику, но навык лечения простуд и восстановления поврежденных конечностей очень пригодился в деревне. Я уцепилась за эту мысль, пытаясь раскрутить её, поймать что-то очень важное, будто лежащее на поверхности и… никак. Вместо этого всё с большей горечью задавалась вопросом: почему? За что они хотели убить меня? Ведь я не причиняла никому зла, скорее наоборот. Учила подрастающее поколение не только основам магии, полезной в деревне и на земле, но и грамоте. Помогала старосте подсчитывать сумму налога, который по осени платился хозяину земель. Делала травяные сборы и залечивала ранения. Не беря за всё это ни одной, даже самой маленькой монетки.

В них будто вселилось что-то тёмное, жаждущее крови… Будто огонь, но не согревающий, а тёмный, желающий пожрать, насытиться невинной жертвой. Сквозь дрёму во мне крепло чувство, что никакая методичка мне помочь не могла: они попросту были не в себе, и удрать было самым верным решением . Вот только поверит ли моим рассказам дядюшка? А ведь от этого будет зависеть очень и очень многое.

Каренс считал, что, несмотря на всё состояние, наследницей которого я являлась, но до сих пор не получила в полной мере (спасибо отцу – он указал несколько условий, часть из которых казалась малоисполнимой на данный момент, например, брак)... Так вот, он считал, что я многого должна добиваться сама. Потому вместо выбора дорогих тканей на очередной наряд приходилось сидеть над бумагами или изучать юридические подоплёки сделок. Как порой я завидовала однокурсницам, родители которых исполняли любые их капризы, хотя… было ли чему? Я умела и любила учиться, не чуралась работы и не смотрела свысока. По крайней мере, очень старалась этого не делать.

***

Днем я просыпалась несколько раз, хлюпала носом, тянулась к графину с питьём и снова засыпала, но, снова открыв глаза и увидев на часах без дюжины минут полночь, осознала:простуда отступила, а я вновь чувствую себя здоровой и полной сил.

В моей комнате было всё необходимое для девушки, даже туалетный столик. В него я влюбилась с первого взгляда несколько лет назад. Цена кусалась, и всё же, скрипя сердцем (ибо такие деньги отдаются со скрипом!) и задушив прижимистую жабу, оплатила заказ. Вместе с этим произведением столярного искусства засмотрелась на комод, письменный стол, два стула и… в общем, тогда я впервые самостоятельно обставила всю свою комнату, рядом с которой, за дверью, были небольшая гардеробная и ванная.

Приняв ванну и переодевшись в удобное, длинное платье, пошла к двери, которая оказалась открытой. По пути погладив древко метлы:

– Отдыхай, родная, ты меня вчера очень выручила, – прошептала я с благодарностью, улыбнувшись на то, как по полу заскреблись тонкие упругие прутья.

***

Тёмные коридоры абсолютно не пугали меня, но свеча или пульсар не были бы лишними. Едва я подумала об этом, над моим плечом появился слабо мерцающий сгусток магических нитей. Вздохнув, я рассеяла своё творение: оно хорошо тянуло силы из резерва, но толку от него было чуть.

Радовало, что на кухне я нашла графин воды, сыр и копчёный окорок, а вот хлеб видел явно лучшие времена… Да уж, Каренс был абсолютно далек от ведения хозяйства. Завтра же найду хотя бы кухарку, питаться так постоянно вредно. К тому же он сам меня этому учил – и сам же не следовал своим советам.

Разделавшись со своим скудным ужином, пошла дальше. Собеседника на сегодняшний вечер у меня, скорее всего, не будет – хозяин дома наверняка у пациента, а значит, чтобы скоротать время до рассвета, мне необходима книга. Нет, можно было бы пойти в город, посидеть в трактире или ресторации или заявиться в гости к одной из своих однокурсниц, но проведённое таким образом время не принесёт никакой пользы. Разве что узнаю самые свежие сплетни.

В библиотеке горел свет, и я обрадовалась, надеясь застать там дядюшку и всё же обсудить с ним дальнейшие планы. Но в просторном зале, заставленном шкафами с книгами и фолиантами, я была одна.

Достав несколько изданий, двинулась к столу, места на котором, к сожалению, почти не было. Странно: вся поверхность отполированного дерева была покрыта бумагами – исписанными резким, поистине «врачебным» почерком дядюшки, а в центре лежала книга.

Мои пальцы задрожали, стоило мне только понять, что символы, испещряющие обложку, сродни тем, что украшают древние артефакты. Сердце забилось сильнее, и я постаралась разобрать дядины каракули. Получалось плохо, да и смысл витиеватых фраз ускользал, но я была почти уверена – это перевод! От такого открытия я задохнулась, и тут же в разум вторглись мысли – откуда это у Каренса? Никто из ныне живущих не знает этого мёртвого языка. А скрывать такое от общества – прямая измена короне.