(не) Подарок для феникса

Глава 6

Обводя комнату невидящим взглядом, я смогла сфокусироваться лишь на метле, машинально призывая свою спутницу. Прутья заскрипели по полу, но знакомое древко метлы не легло мне в руку – она отзывалась, но не с привычным задором и готовностью, а скорее нехотя, прислушиваясь ко мне, ища подтверждения, что я – это всё ещё я.

Казалось бы, моя способность удивляться, злиться и переживать за сегодняшний день должна была быть полностью исчерпана, но нет – сейчас я ощутила смятение. Сделанное Францем запустило процесс разрыва связи с некогда верной подругой, и это добавило каплю злости на мужчину в и без того бурлящий котёл моих эмоций.

– Ну же, – пробормотала я, вытягивая руку и морща нос от натуги. – Это я, всё та же… Пожалуйста!

Несмотря на тягучее отчаяние, я старалась, чтобы произносимые мной слова были спокойными, мягкими. Уговаривала внутреннюю сущность метлы, умоляла её дать мне шанс, услышать меня. Кажется, получилось – это воспринималось маленькой, но победой над чужеродной магией, ставшей по чужой досадной ошибке (прихоти!) частью меня.

Шорох прутьев стал более отчётливым, метла даже слегка двинулась с места, но, вместо того, чтобы послушно подлететь ко мне, с грохотом упала на пол, а я… смотрела на это, не в силах вымолвить и слова.

Уныние просачивалось сквозь воздвигнутую когда-то давно стену воли, не пропускавшую эту постыдную эмоцию, и меня охватил озноб надвигающейся истерики. Отрезвил меня запах гари, столь неожиданный, что я подскочила на кровати и начала оглядываться. Пока ещё слабые языки пламени облизывали одну из ножек моей кровати, последовательно подбираясь к покрывалу.

Я не сразу поняла, что огонь стремится ко мне, он недоволен, злится на свою слабость и неспособность охватить всю комнату, дом, весь мир. Меня охватило оцепенение, причина которого явно была в магии: я не могла не то что произнести заклинание – была неспособна пальцем пошевелить.

«Я не сгорю», – твердила я про себя, с каждой минутой всё отчаяннее пытаясь понять, вернее, принять происходящее.

Слышала от старших товарищей, что порой магия может взять верх над магом, сотворившим её. Бывает это только в двух случаях: если колдующий слаб духом или если магия сильнее него. И если первое в обычной жизни было вполне вероятным, хоть и очень редким явлением, то второе… невозможно! Привычное для меня колдовство было основано на заклинаниях, сложных плетениях и рунах, которые я рисовала перед внутренним взором, но никак не было чистой стихией, выражением моего желания, пусть сокровенного и мимолетного. Я ведь пожелала, чтобы всё горело синим пламенем, вся моя жизнь, когда метла, на которой преодолела не одну тысячу миль, не отозвалась на мой призыв.

– Расслабься, – шёпот, больше похожий на шелест, взывал к моему рассудку, успокаивая и приводя застывшие в оцепенении мысли в порядок.

За те несколько секунд, пока я была полностью погружена в себя, огонь погрыз ножку уже накренившейся кровати и подобрался ко мне вплотную. К своему удивлению и удовлетворению, таящемуся очень глубоко внутри, пополам с гордостью за своё происхождение, я осознавала, что совершенно не чувствую боли. Мне скорее приятно – будто ласковый котенок трётся о ногу.

– Вот так, молодец, – голос, снова голос. Я была уверена: принадлежит он той знакомой незнакомке, что пришла ко мне во время обретения магии, о которой я не просила. Сначала мама, теперь она...

Начав машинально озираться, чтобы увидеть говорившую,  услышала фразу, в которой теперь звучали стальные нотки:

– Не верти головой, – скорее приказ, чем просьба, и тон такой, что не ослушаться.

– Кто вы? – спросила я, не отводя взгляда от разгорающегося покрывала – удивительно, но, немного успокоившись, поняла, что пламя перестало пожирать ткань, хотя и не затихло.

– Я? – теперь в голосе слышалась горечь, а во мне ядовитым цветком распускалось любопытство – почему она запретила вертеть головой и почему я не могу не выполнить этого приказа?

Хотелось верить, что таким образом незнакомка заставила меня следить за результатом моей невольной ворожбы.

– Когда-то была человеком, таким же, – теперь в тоне слышались интонации, с какими порой аристократы говорили о неспособных к магии простолюдинах. – Почти таким же, как ты. Теперь я лишь ветер, память, беззащитная тень...

Призрак предстала передо мной, и я мысленно кивнула – да, это та, что явилась мне при обретении огненной магии, та, которую не слишком любезно прогнал Франц. Сейчас, когда все другие эмоции отступали под действием леденящего душу и кожу ветерка, я была уверена, что эта девушка знает что-то очень важное. И ещё… Наше сходство… пугало.

– Я не ты, если ты думаешь об этом. Когда-то давно я родила девочку, а потом и она стала матерью. Прошло много поколений, и на свет появилась Исария, – мягко сказала она, вглядываясь в моё лицо.

Зачем? Я чувствовала, что она читает меня, словно открытую книгу, и это было… непривычно. А сердце билось от предвкушения того, что я могу сейчас узнать, – и от страха. Такие призраки просто так в гости не приходят, их даже призвать на приёме у некроманта не получится – они просто могут не хотеть общаться с потомками и даже презирать их.

– Не отвлекайся, а то весь дом спалишь, – она указала на покрывало, на котором вновь расходиллся огонь, начавший уже пожирать дорогой мне халат.