Не подарок на Новый год

8. Тёзки

Зажмурилась, надеясь, вдруг произойдёт новогоднее чудо, и он просто испарится, но нет. Вениамин оставался на месте, да ещё и принялся колотить кулаком в дверь, как сумасшедший.

Мне ничего не оставалось, только как открыть замок и выскочить на лестничную площадку в одних носочках, плотно прикрыв за собой дверь.

– Ты… Ты с ним?! – прорычал Вениамин, дыша на меня парами алкоголя.

Не сдержавшись, я помахала ладонью у себя перед носом, чтобы ослабить концентрацию паров этанола в воздухе.

– Венечка, ты что, выпил? Ты же не пьёшь? – изумлённо посмотрела я на своего теперь, наверное, уже бывшего жениха.

– Почему не приглашаешь в квартиру? – прохрипел он, игнорируя мой вопрос. – Он всё ещё там, да?

– Вень, я тебе сейчас всё объясню!

– Ох, Марго, зачем же ты всё разрушила… – вздохнул Бадоев, опираясь рукой на стену, словно стоять на своих двоих, да ещё и в своей десятитонной дублёнке ему было слишком тяжело. – Неужели он лучше меня, скажи?

Я пребывала в откровенной панике. Вести задушевные разговоры с пьяным Вениамином, в то время как мои родители в любой момент могли выйти в подъезд, в мои планы не входило. Умом я понимала, что должна любой ценой спровадить Веню как можно быстрее, но от одного взгляда на него сердце сжималось. Он ведь страдал по моей вине и ничем подобного отношения не заслужил!

– Венечка, миленький, а где твоя машина?

– Да какая разница! – прогремел он, и я забеспокоилась, что сюда сейчас сбегутся не только мои родители, но и все соседи.

– Просто ты пьяный, и тебе нельзя за руль, – понизив голос, пояснила я, судорожно соображая, что же мне теперь с ним делать.

– Тебя правда это беспокоит после того, как ты мне изменила?! – начал он выходить из себя.

– Да я тебе не изменяла! – крикнула я, невольно подумав о том, что после недавнего поцелуя с Мирославом это заявление, наверное, уже не может считаться полностью правдивым.

– Тогда что делал в твоём шкафу голый мужик?!

– Если бы ты выслушал меня, я бы тебе всё объяснила, – жалобно произнесла я, испытывая желание расплакаться.

– Так давай объясняй! – требовательно прогремел Вениамин. – Хотя погоди, сначала дай мне начистить рожу этому ублюдку! А ну отойди с дороги!

– Ой, нет! – пискнула я, пытаясь преградить путь, но Веня был намного сильнее.

Он оттолкнул меня в сторону так, что по инерции я добежала до соседской двери, не прилагая к этому особых усилий. А Бадоев нахальным образом вломился в квартиру.

– Эй, ты, а ну иди сюда! – с ужасом услышала я из-за приоткрытой двери его рык.

– Ну всё, – прошептала, оседая на корточки в подъезде и закрывая руками лицо. – Капец…

Мне и вправду случившееся казалось полнейшей катастрофой. Но самое страшное – я сама во всём виновата. Зачем было городить родителям эту чушь, будто Мирослав – это Веня? Почему было не рассказать всё как есть? Тогда сейчас всё сложилось бы иначе. Родители помогли бы объяснить Вене, кто такой Мирослав, уж их-то он точно бы послушал. И, может быть, мы даже помирились бы…

А теперь уж точно всё безвозвратно испорчено!

– Ой, Венечка, а кто это? – услышала я из квартиры удивлённо-испуганный голос своей мамы.

– Венечка?! – прогремел Вениамин. – Так мы с тобой ещё и тёзки?!

– Вениамин, кто это такой? – пробасил мой отец.

– А вы-то кто? – рявкнул Веня.

– Так, спокойно! – раздался властный голос Мирослава. – Игорь Макарович, Ирина Станиславовна, вернитесь, пожалуйста, в комнату, это сын соседей Маргариты снизу, буйнопомешанный, видимо, его отпустили на выходные из лечебницы, вот он и хулиганит, я должен проводить его домой.

– Что ты несёшь?! Я жених Маргариты!

– Конечно, жених, кто ж спорит, Веня. Идём, идём…

– А где же Маргарита? – ахнула мама.

– Наверное, побежала вниз за его родителями. Не беспокойтесь, идите в комнату, мы с Маргаритой сейчас вернёмся.

Как и в прошлый раз, Мирослав вывел Веню на лестничную клетку, завернув тому руки за спину.

Бадоев и правда напоминал буйнопомешанного: с пунцовым лицом вырывался из рук Мирослава и изрыгал такие грязные ругательства, о существовании которых я раньше даже и не подозревала. Это выглядело вдвойне странно, учитывая, что Вениамин был в дублёнке, а Мир – в розовом женском костюме и босой.

Я распрямилась и прижалась к бетонной стене спиной, окончательно растерявшись и не представляя, что мне теперь делать.

– Так. Веня. Слушай меня внимательно, – понизив голос, скомандовал Мирослав, судя по всему, применив какой-то болевой приём, потому что Веня подозрительно быстро подчинился и притих. – Сейчас ты вызовешь себе такси и поедешь домой к своей любимой маме. Она тебя пожалеет, утешит и, если повезёт, найдёт тебе другую замечательную девушку. А про Маргариту забудь. Не подходите вы друг другу. Да ты и сам уже это понял, так ведь?

– Отпусти, – процедил Бадоев.

Мирослав тут же ослабил хватку, позволив Вениамину вырваться. Тот выпрямился, растирая запястья, и посмотрел исподлобья сначала на него, потом на меня.

От Вениного взгляда сквозило такой обидой и разочарованием, что у меня в груди заныло.

– Вот так, значит, да? – тяжело дыша, спросил он.

– Прости, Венечка, – прошептала я, чувствуя себя ужасно виноватой перед ним.

– Думаешь, он лучше меня? Вот увидишь, он бросит тебя через неделю! – Веня с ненавистью ткнул в мою сторону пальцем. – Ещё приползёшь ко мне на коленях прощения просить, только уже будет поздно, я не прощу, даже не надейся!

Развернувшись, Веня тяжело пошёл по ступеням вниз, а я перевела взгляд на Мирослава, готовая вот-вот разреветься.