Не подарок в Академии даров. Последняя иллюзия

Глава 1. О-о-очень доброе утро

– Доброе утро, Эсмеральда.

А?

На заснеженных высотах курорта Маунт-Грин творилось нечто неправильное. Невероятное. И, похоже, непоправимое.

Нежась в кровати, я могла бы услышать голос Радьярда через стену или сквозь дверь, в окно или из кухни… Но уж точно не над самым ухом! Да так близко, что теплый выдох пошевелил волосы!

– Мисс Грейс?

Глюк. Это глюк. Большой, твердый, явно в глубокой шоковой заморозке.

– Эсме…

– Дыря-я-явые небеса, – протянула я, смиряясь с неправильной реальностью.

С треском отлепив лицо от каменных мышц, я подслеповато уставилась на квадрат подбородка.

– Проснулись? Славно. Мне как раз нужен крепкий кофе и… пара минут наедине с умывальником.

А мне бы пару часов в ванне и еще неделю в тишине, чтобы переварить позор. Ни одна россоха Веера не имеет права быть настолько беспечной!

Уснуть. Безмятежно. На груди хищника. Прямо в его когтистых лапах!

Неразборчиво мыча ругательства, знакомые всякому в Лиге даров, но уж точно не приличной девушке Эсме Грейс, я сползла с твердого тела на чуть более мягкий диван. Откинула с лица спутанные волосы, быстро глянула на Радьярда и отвернулась.

Мои напряженные плечи должны были продемонстрировать, что утро ни разу не доброе. И мужчине следует поспешить на свидание с умывальником, пока я от неловкости не закоптилась изнутри.

Однако тактичность сиру Гхарру была несвойственна. Или он просто не понимал язык женского тела? Давно говорю: отмороженный.

Так или иначе, Радьярд продолжал валяться на диване, закинув руки за голову и из-под ресниц поглядывая на меня. Вид он имел давно проснувшийся. Раздражающе бодрый и вполне опрятный.

– Ну? Идете? Умывальник там уже страдает без вас, с рассвета слезы льет, – буркнула сердито, в красках вспоминая, как низко я вчера успела пасть.

Ищейка, превосходно ориентирующийся в темноте, видел мои слезы. И сопли. И распухший нос. Чувствовал, как я прижимаюсь к нему липкими щеками, как обнимаю, ища защиты… Глупая Эсме. Расслабилась, пригрелась!

В довесок к имеющимся неприятностям быстрая самодиагностика привела к неутешительным выводам. Болело все тело.

Гудящая голова позвякивала, словно была вовсе не головой, а стеклянным шаром, набитым металлическими осколками. Распухшая лодыжка ныла, ободранные пальцы саднили. А в горле будто квахар потоптался.

О-о-очень доброе утро.

– Нога? – внимательно щурясь, уточнил Радьярд.

– Подвернула вчера, когда хрустальную туфельку потеряла, – пробормотала, торопливо растирая покрасневшую щиколотку.

Итак, Грейси, каков итог? Мы помяты, мы уязвимы, мы… в одном халате!

Протяжно выдохнув, я разглядела высохший ком сорочки под кофейным столиком. Сверху на отполированном дереве стояла бутылка и пара стаканов.

А вот разморенное тело сира Радьярда, которому пора было спешить к умывальнику, до сих пор вальяжно покоилось на диване, занимая всю площадь от подлокотника до подлокотника. На нем, теле этом, собирался в пушистые волны уютный серенький плед.

Ну… огхарреть.

Я мысленно сделала зарубочку в голове: «недопустимо». Что именно? Да всё! Абсолютно всё!

– Давайте я? – предложил Радьярд, скинул плед и потянул лапищи к моей раздувшейся ступне.

– Вот давайте без «давайте»!

Я сползла на пол и, опираясь на здоровую ногу, поковыляла к своему персональному умывальнику.

– Нужно приложить лед, – вдогонку прохрипел ищейка.

– Я вчера в сугробах предостаточно охладилась…

А потом всю ночь лежала на отмороженном сире, и знаете что? Вообще не помогло!