Не подарок в Академии даров. Пять снежных иллюзий

Глава 4. По следу розовой ленточки

Эсме

«Умертвия не чувствуют боль», – напомнила себе в тысячный раз, приваливаясь плечом к застекленной входной двери. Несмотря на легкомысленный вид затвора, заговоренный замок не поддавался.

На лбу выступила испарина. Все тело ломило, колени гнулись, нестерпимо хотелось прилечь. Слабость новая, непривычная, но… умертвия не чувствуют боль. Так что знак скорее хороший, чем плохой.

Еще бы руки не тряслись, как у пожилой лаборантки, надышавшейся маг-реагентов!

Иллюзорный ключ-артефакт, который вчера удался на славу, сегодня расплывался, мерцал прорехами и не желал попадать в гнездо замка. Второй уровень? Слабачка. Боги, ну стыдно же!

– Эсме, соберись, – прорычала, кутаясь в остатки платья и мантии. – Или останешься на улице в мороз, и кто-то другой примет горячую мятную ванну за тебя.

Мечта о согревающей пене взбодрила. Иллюзия окрепла до третьего уровня, замок признал владелицу, и дверь поддалась. Слава Звездноликому!

Дом принадлежал неким Гассертам. Как свидетельствовала синяя метка на почтовом коробе, на зиму они перебрались из Лурда в теплые края.

Я им немножко завидовала. Сейчас благочестивое семейство не отмораживает носы, а греется где-нибудь на Саци… Это, наверное, здорово – свободно перемещаться. Ехать туда, куда хочешь. В другой город, в другой мир!

Следующий час я с упоением отмокала в горячей купели. Наедине с мыслями и мятной мыльной пеной. Приходила в чувство, ужасалась собственной дерзости и старалась не вспоминать широкоплечего сира-ищейку с квадратной челюстью и темными омутами глаз.

На мое счастье, перед отъездом Гассерты забыли включить защитные маг-сигнальные чары и не стали разряжать нагревающие артефакты. Феерическая беспечность. Думали, что «охранника» во дворе достаточно, чтобы избежать вторжений и хищений.

Фуфф. Из разряженного экипажа я бежала, как загнанная гхарра, подстреленная на охоте в шах-гринском лесу, и только теперь выдохнула. Впервые за утро.

Не то чтобы ночь прошла плохо. Нормально. Терпимо, местами приятно, ново. Если бы я не концентрировалась на поддержании всех иллюзий, наверняка бы лучше его распробовала…

Тьфу, Эсме! Договорились же не вспоминать.

Следы мужского присутствия были с меня тщательно смыты. От волос знакомо тянуло мятой, а на подушечках пальцев застыл аромат ментола… Кажется, я вчера хваталась за мужские плечи и твердый затылок.

Как же его звали? Сир представился или нет?

Ну тьфу же!

Я насухо вытерла волосы, повздыхала над порванным бельем и поняла, что пора потрошить чемодан. Визгливо вжикнула молния-артефакт: она поддавалась только моим пальчикам. Заговор наложил один из ребят Лиги, затейливый маг-бытовик, с которым, дай Арх, мы больше не свидимся.

Хотя Арх, конечно, не даст: прошлое всегда настигает.

В чемодане оставались шерстяные чулки, чистая сорочка и выглаженное осеннее платье с кружевным воротником и очаровательными жемчужными пуговицами. Дрейкус стащил для Саяны, но ей не подошло. Вполне сойдет за серую форму Академии даров.

План созрел, пока я купалась…

Сколько у меня в запасе? День, два? Надо хорошенько все обдумать.

Переодеваясь, я невольно повернулась к зеркалу спиной, перекрутилась и в тысячный раз рассмотрела лопатку. Черная лотта поблекла. Словно ее всю ночь терли, терли мыльной мочалкой… и наконец почти смыли с кожи.

До сих пор не верилось, что я – еще я, а не умертвие с синюшными губами. Не марионетка в черных некромантских пальцах.

Страшно представить, как разозлится Эйфус, когда поймет: малышка Грейси сорвалась с крючка. Нашла брешь в его хитром плане, лишилась чистоты… Боги, с ищейкой! От этой новости Эйфа вообще покорежит.

Но как бы меня ни радовала внезапная свобода, я понимала: это только отсрочка. Проклятие – лишь первое звено цепи, связывающей меня с «Лигой даров». Слишком многое сделано вместе. Слишком глубоко я увязла. Целый год жизни в тени! Им не составит труда найти меня и вновь накинуть на шею петлю.

Когда-нибудь позже. Но не сегодня.

Впервые за год я была сама по себе. Без метки, без поводка. Далеко-далеко от темных шах-гринских лесов. И ничто не тянуло вернуться к Эйфу по доброй воле. Пусть ищет, пусть ловит… А я буду ускользать и искать способ освободиться по-настоящему.

Еще вчера я собиралась бежать к нему через весь Сеймур, загоняя портальные экипажи, а теперь… У меня впереди были целые сутки свободы. Или даже два дня. Три! Только мои.

И я могла наконец съездить в Лурдскую академию и покопаться в архивах по личному вопросу.

***

Вспомнив, что на кухне Гассертов остались крекеры и корзина сладких подвяленных фруктов, я спустилась вниз. Вчера перед балом я позволила себе ими подкрепиться: чего добру пропадать?

У меня никогда не было дома в классическом понимании. Чтобы и стены, и окна – все твое, родное. Разве что в самом раннем детстве… Может, у маленькой Эсме Грейс была своя спальня, личный шкаф, любимые вещи? Жаль, что я ни гхарра не помню про те времена.

Стоит признать: кочевая преступная жизнь совершенно не по мне!

Сунув в рот сушеную сливу, я присела на подоконник и сунула нос в щель между штор. Прохожие вяло топтали снег на главной улице пригорода. На пустующий дом Гассертов никто не смотрел, но привлекать внимание все же не стоило.

На секунду мне взгрустнулось, что я никогда не увижу своего первого мужчину… Но потом вспомнила: он же ищейка! Суровый тип, у которого охота на лгуний – в крови. А между лопаток, сокрытый плащом, болтается острый меч. «Кара за грехи».

Очень не хочется с этим мечом знакомиться.

Мой сентиментальный настрой как вирс языком слизнул. При свете дня, когда иллюзии тают быстрее снега, нам с ищейкой лучше не сталкиваться. Если следопыты что и ненавидят, так это чувствовать себя обманутыми и использованными.

Хотя тут еще посмотреть, кто кем пользовался. Лично у меня все тело ныло, будто его со склона Маунт-Грин вниз швырнули.