Не покинь меня

Глава 2

Иван старался не пускать тяжёлые мысли в голову, не давать им места. Он свернул к лесу. Направился в самую дальнюю сторону. Туда, куда деревенские ходить боялись.

На следующий день под раскидистой елью Иван нашёл себе ночлег. Накидал лапника, чем не лежанка. Однако, Ивану не спалось. Мысли, одна чернее другой лезли в голову. И все же его сморило. Проснулся от голосов. Где-то в стороне, недалеко, перекрикивались мужики. Из их слов понял, что кого-то ищут. Не сразу дошло, что ищут его, Ивана. Сердце филином ухало в груди. Не помня себя, стал Иван вскарабкиваться на ель. Голоса то приближались, то удалялись. Даже когда стало совсем тихо, он не решался спуститься на землю. А когда спустился, решительно пошёл вглубь леса.

Эти места он знал. Когда-то с отцом задумали строить новый двор и лес валили в самой глуши. Отец тогда говорил, если идти на восход солнца, придёшь в небольшой городишко, а там и до железной дороги рукой подать.

Дня три шёл Иван. Оголодал, обессилил. К вечеру увидал крыши домов. Вздохнул с надеждой. Но к людям идти не решился, залез на копну сырой травы и впервые за долгое время провалился в глубокий сон.

Проснулся, когда кто-то тряс его за плечо. Открыл глаза, а над ним стоит его Марфа. В руках вилы наготове, лицо суровое. «Кто таков? Отвечай! Сейчас тятю позову!» – Иван растерялся. Это вовсе была не Марфа, но сходство с покойной женой удивляло.

– Не кричи. Нельзя, чтоб меня кто-то видел,– просящий кроткий взгляд молодого мужчины успокоил девушку. Однако, вилы она по-прежнему держала в руках грозно.

– Отвечай, кто таков? Чего ты тут делаешь? Откуда будешь?– молодуха оказалась не из робкого десятка.

– Опусти вилы. Сейчас расскажу. – Иван на ходу старался придумать правдивую историю. Говорил, что ездил в Казань к тётке, да по дороге его избили и ограбили, и сейчас он скитается, сам не знает, где находится, и где его дом – тоже не знает.

Дуня верила и не верила. Но видела своими глазами, что человек нищенствует и совсем без сил. Принесла ему крынку молока и хлеба. Велела схорониться в большом стоге сена.

Каждый день Дуня украдкой приносила Ивану еду. Оказалось, что на краю села жила она с матерью, отцом, с сёстрами. Сами из бедняков. При образовании коллективного хозяйства стали работать организованно. Отца назначили главным.

Дуня просила Ивана открыться. Говорила, что работы хватит всем. Но Иван твёрдо стоял на своём и просил сохранить в тайне своё присутствие.

Он ушёл не попрощавшись. Понимал, что в любой момент о нём могут узнать.

В большом городе оказался недели через три. Под закрытие зашёл в харчевню. Громкая хозяйка велела ему проваливать. Иван стоял у двери и мял в руках шапку:

– Могу подсобить в любом деле. Дозвольте только переночевать.

Женщина с презрением окинула взглядом незнакомца.

– На улице дрова. Расколешь– можешь остаться в сарае.

Всю ночь Иван махал колуном. От слабости тряслись и руки, и ноги. Кружилась голова. Только совсем обессилив, он заполз в сарай и упал на солому.

Проспал Иван в соломе целый день. Снилась ему Марфа. Будто они в поле стога метали. Запах сена дурманил. Веселые глаза жены дурманили ещё больше. Марфа брызгала смехом, заражая и Ивана. Он сильными руками хватал молодуху, прижимал к стогу, искал жаркими губами её влажные губы. Но Марфушка каждый раз извивалась, ускользала от разгоряченного мужа. И опять звонко смеялась.

– Чего руками машешь?– откуда-то долетел до него грубый оклик.– Хватит тянуться. Вставай.

Иван открыл глаза и не мог понять, где он. А когда быстрой кометой вернулось настоящее, много бы, да всё бы отдал, лишь бы сон тот стал явью. Он хотел было встать, но все поплыло перед глазами.

– Я смотрю, ты совсем обессилил,– вчерашняя хозяйка харчевни возвышалась над ним, держа руки в боки. – Ежели каторжный, сразу говорю, уходи.

– Нет, нет, не каторжный я. Ограбили меня, избили, ничего не помню, мне бы поесть чего,– быстро проговорил Иван.

– Ишь ты, поесть ему. Звать то как?– Не давала спуску хозяйка.

– Иваном кликают,– робко отвечал тот.

– Иваном,– передразнила хозяйка. – Ванька, значит. Ладно, поесть дам, за то, что вчера дров наколол. Сегодня сложишь их все в поленницу.

Иван с готовностью кивнул. Миску щей проглотил одной минутой. Чувствовал, как горячее хлёбово проваливается в пустой желудок, как приятное тепло разливается по всему телу.Кипяток с чёрной горбухой поглощал уже не турясь. Крестился, благодарил Бога за хлеб.

Легкая испарина покрыла лоб. В руки возвращалась сила. Под покровом ночи Иван убирал дрова. К утру управился. Сонная хозяйка в одной исподней вышла за сохнувшем на колу котлом.

– Убрал? Иди на кухню. Там вчерашний лапшенник остался, поешь.

Иван поклонился. Поймал себя на мысли, что так кланялись ему, когда он рассчитывал своих работников. Вот ведь, жизнь. Быстро всё перевернула. К лапшеннику хозяйка налила чая. Отколола маленький кусок сахара.

– Иди спи, перед народом не маячь, мне разговоры не нужны,– велела она. Иван кивнул, молча отправился в сарай. Провалился в глубокий сон. Ночью таскал из колодца воду. По утру Зинаида его вновь кормила, велела идти от чужих глаз.

По хозяйству помогал ей худосочный бледный подросток, да приходила кухарка Сонька. Мальчишка оказался сыном хозяйки.

С обеда харчевня наполнялась народом. Вечером и вовсе гудела пьяными голосами. Драк Зинаида не позволяла. Выталкивала набравшихся на улицу. Ее кулаки, пожалуй, были потяжельше многих мужских.

Иван поправился, пришёл в своё обычное состояние. По ночам делал всё, что велит хозяйка, днём спал.

Август стоял тёплый, сытный. Овощи на базаре за полкопейки ведро. Сонька мужчину прикармливала. Быстро разглядела в нём стать и силушку немереную. Платочек новый на плечики накинула, на цветастую юбку грязный фартук боле не одевала. Как-то зачесалась к спящему Ивану в сарай. Зинаида тоже не дремала. За космы вытащила кухарку из постройки. Велела с сторону Ваньки голову не поворачивать. Пригрозила. Себя считала полноправной хозяйкой незваного пришельца. Не прочь была сойтись с ним поближе.