Не покинь меня

Глава 3

Зинаида дала место Ивану в тёплой части пристройки. Мужчина её устраивал. Вся тяжёлая работа держалась на нём. Стала ему немного приплачивать, боясь, как бы тот куда ни ушёл. Да и холодное до этого сердце, непривычно стало ёкать в большой бабьей груди.

Эта грудь давно уже никого не волновала. С тех пор, как Гришка-муж упал и изломал себе позвоночник, была Зинаида и за мужика, и за бабу. Тянула харчевню, да ещё вынуждена была ухаживать за Гришкой, который лежал теперь, как чурбан. Никого её женские прелести не привлекали, да она и сама забыла, что женщина. Деньги стали её интересом. Думала сынку, Стёпке, определить лучшую долю. Да когда-нибудь избавиться от этой харчевни, что вытягивала у неё все жилы. Мечтала пожить спокойно.

Пока спокойно не получалось. Хозяйство навалилось, а теперь ещё и мысли об Иване волновали кровь. Иногда она закрывала глаза и виделись ей его сильные мужские руки с выступающими жилками. Широкие плечи, которые не обхватить, жесткий живот с натянутыми от напряжения мышцами. Представляла, как ласково скользят широкие ладони по её белой груди, как мечутся его пальцы в ее спутанных волосах.

Гнала Зинаида от себя эти видения. Занимала себя работой. И чем больше старалась не думать, тем слаще и прилипчивей становились мысли.

Как-то среди бессонной ночи поднялась, накинула на голые плечи яркую шаль, пошла посмотреть, так ли закладывает Иван картошку в погреб. Тот спускал уже последние мешки. Вываливал клубни в сооружённый им сусек.

Огонь в керосиновой лампе освещал подземное нутро.

– Хочу поглядеть, как ты тут все устроил, – пояснила она Ивану и опустила сапог на ступеньку. – Помоги,– велела она и рухнулаИвану в руки.

Иван ощутил мягкое женское тело. Сквозь ночную рубашку обдало оно его своим жаром. Мужская сила поднялась над рассудком, и не было над ней никакой управы.

Обессиленная Зинаида тяжело дышала на примятой соломе. Так хорошо не было ей ни разу в жизни. Ни о деньгах, ни о шёлковых чулках, ни о золочёном блюде не мечтала она в эту минуту. Хотела только быть в этих крепких руках, вдыхать забытый запах мужского пота и чувствовать, как горячая волна бросает её в пучину безрассудной животной радости.

– Проси чего хочешь, только оставайся со мной,– будто в бреду шептали губы и раскрывались, хватая жаркий воздух.

Иван ничего не просил. Больше всего на свете он хотел знать, как дела дома, как живут Колька с Митькой. Но кто ж мог здесь на эти вопросы ответить? Он молчал, а Зинаида и без его просьб пыталась повернуть жизнь Ивана в другую сторону. Все выспрашивала его, кто он, откуда, есть ли семья. Иван стоял на своём: память, мол, отшибли, ничего не помню. Конечно, Ивану нужны были документы, но они остались дома и теперь он, который месяц жил затворником у Зинаиды.

Зинаида к нему подобрела. Ванькой больше не называла, Иваном звала. Ужинать приглашала на кухню, щей наливала целую чашку. Мужнину одежду, которую ему отдала и которая была ему коротка, велела сменить на новую, купленную специально для него, для Ивана. Регулярно приходила к нему по ночам в пристройку.

– Ты как с цепи сорвалась,– Иван мог позволить себе высказывать такие вольности.

– А ты люби меня,– шептала Зинаида.– Со мной не пропадёшь.

Иван торопил зиму. Уже решил, что по теплу пойдёт домой. Быть в неведении не было сил. Планами своими с Зинаидой не делился. Она строила свои. Задумала выправить Ивану документы, чтобы не прятать его больше. В тоже время побаивалась, как бы не ушёл куда с документами-то.

Жизнь бурлила. Советская власть поставила хозяйничать бывших «голожопых», и Зинаида хорошо понимала, что со своими старыми замашками теперь далеко не уедешь. Кухарка её, Сонька, дерзила, не стыдилась с Зинаидой переговариваться, требовала, чтобы та платила больше. Но сильнее всегоЗинаиду беспокоило, что Сонька не давала проходу Ивану. Заигрывала с ним, звала на свидание. Не получив взаимности, намекала, что знает про его отношения с Зинаидой. В прежнее-то время Зинаида взяла бы кнут, да за такие разговоры преподнесла науку девке по голому заду. Теперь так было нельзя. Гляди как бы Сонька сама тот кнут не взяла.

Ивану были не по душе все эти бабьи тяжбы. Ночные визиты Зинаиды его тяготили. Сонька тоже не вызывала ответных чувств. Иван мечтал о свободе, но вынужден был мириться с нынешним своим положением.

Однажды к Зинаиде нагрянул милиционер. «Говорят, ты работника у себя держишь? Давай зови его, посмотрим, кто таков?» – Зинаида от неожиданности растерялась. Стала отказываться, мол, ничего подобного нет. И человечка никакого нет. Тут-то Сонька и выдала себя. Говорит, зови Ивана, пусть расскажет, чего он у тебя делает.

Зинаида бросилась в пристройку, растолкала спящего Ивана, сунула в руки деньги: «Уходи, схоронись ненадолго где-нибудь. Только назад приходи, ждать тебя буду».

Иван, одеваясь, бросился запасным ходом дальше от места своего добровольного заточения. Он уже прикидывал, как будет добираться до дома.