Не покинь меня

Глава 11

Иван воевал в пехоте. Осень 1943-го выдалась холодной. К концу ноября лёг снег, ударили сильные морозы. Такие, что земля успела промёрзнуть глубоко вглубь.

У пехоты крыша над головой – небо, дом родной – окопы.

Рота выдвинулась вперёд и закрепилась на передней позиции. Холод стоял неимоверный. Что бы сделать хоть подобие какого-то укрытия, целый день занимались строительством. Иван оказался в роли главного. Чего-чего, а выживать в лесу он умел. Сколько лет работал на его заготовке. Сейчас показывал какое дерево лучше свалить, как обрубать сучки. Сам с топором был везде впереди.

Солдаты целый день долбили землю. Пока работали, холод отступал. Как только садились передохнуть, кровь в жилах стыла. К тому же кухня отставала, а сухой паёк съели ещё вчера. И всё же к вечеру удалось окопаться, соорудить железную печь. В тепле разомлели. Командир пустил по кругу фляжку: глоток водки обжигал нутро. «Всем спать»,– прозвучал приказ. На постах наблюдения менялись каждый час, больше на морозе не выдерживали.

Немец тоже сидел спокойно, тихо. Сдавать позиции в деревне не собирался. Днями раньше рота вела разведку боем, силы были не равны, многие не вернулись. Пришёл приказ окопаться и ждать подкрепления.

Ивану снилась Анфиса. Он бежал за ней по цветочному лугу и никак не мог догнать. Звонкий смех стоял в ушах, сквозь него с трудом пробивалось осознание, что кто-то трясёт Ивана за руку. «Пора на пост»,– понял он и быстро вскочил на ноги. Перешагивая через спящие тела, вылез наружу. Мороз сразу обхватил цепкими объятиями. Иван надвинул шапку, надел меховые рукавицы.

Солдат, которого пришёл менять Иван окоченел, не чуял ни рук, ни ног. С радостью передал пост Ивану. Тот активно двигался, шевелил пальцами, приседал. Знал – в бездействии можно отморозить ноги. Закрывал глаза: старался вспомнить подробности нынешнего сна. Берёг его настроение, вновь пытался услышать звонкий смех Анфисы. «Нет, нет, спать нельзя, замёрзну»,– одёргивал он себя и шёл метров двести до следующего поста проверить товарища. Встречались и снова расходились. Это были самые медленные на свете минуты. Они двигались тягучим дёгтем, не торопясь останавливались и затем вновь продолжали свой не спешный путь.

В полном безмолвии снег под ногами хрустел бодро. Хрупкая тишина Ивану нравилась. Она могла расколоться в любой момент. Так бывало уже не раз. Привыкнуть к внезапным разрывам снарядов не получалось, хотя они уже не пугали.

Иван помнил, как месяц назад белый снег взрывался и осыпался чёрной землей. Замороженные земляные комья поднимались в воздух и летели на головы. В том минометном огне никто не думал, как уцелеть. Все мысли объединялись в одну, как устоять, как сделать первый шаг вперёд, а потом ещё один и ещё.

Тогда сильно подсобила артиллерия. «Катюша» стреляла так надрывно, что казалось перепонки лопнут, однако это был самый лучший на тот момент звук, который Иван когда-либо слышал. В новую минометную установку Иван тогда влюбился. Даже пробралась мыслишка подружиться с этим грозным орудием. Но пока таких минометов было не много, да и Иван шёл вперёд.

Утром в землянке солдаты были все на одно лицо: негры. За ночь закоптели так, что отмыть не получалось. Ждали кухню, но она так и не появлялась. Натаяли снега, надрали коры с деревьев. Иван знал сколько какой положить. В каждой землянке чая было вдоволь. По всей линии целый день рыли окопы. Четыре дня прошли на голодный желудок. На пятый доставили сухпайки. Наконец животы заурчали хлебом.

Народ повеселел. Настроение улучшилось, когда появилось первое подкрепление. Готовилось наступление.

Немец опередил. В предрассветный час начало бухать так, что кричащего рядом командира не было слышно. В ответ заговорили наши пулеметы. Прозвучал приказ: «В атаку!». Иван бежал по изрытой воронками земле и стрелял. Целится было невозможно, нужно было продвигаться вперёд. Иногда рядом падали такие же, как и он, солдаты. Он не знал, были они убиты, ранены или просто споткнулись. С обеих сторон тоже двигались люди, и в этом движении была такая объединяющая сила, которая не позволяла остановиться. Пули свистели совсем рядом, земля взрывалась. И в этом шуме рвущихся снарядов появился ещё один зловещий звук: на поле появились немецкие танки.

Они медленно ползли по полю и Ивану казалось, что пушки направлены прямо на него. Такой злости Иван ещё не испытывал. Ему не было страшно. Лязганье металла казалось зловещим, но не пугало. Иван видел, как какой-то солдат бросился под гусеницы с гранатой. Танк загорелся и остановился. Иван нащупал рукой свою гранату. Он был готов прямо сейчас, в эту минуту, повторить поступок того солдата. Иван не боялся смерти. Жизнь научила его принимать всё, что происходит, как данное Богом. Так было легче и разумнее. Даже на самых не предвиденных, тяжёлых поворотах судьбы, страха не возникало. Вот и сейчас он почувствовал какое-то внутреннее спокойствие.

Увидел справа командира, который махая рукой, звал солдат к себе.

Образовалась многочисленная группа.

– Обойдем с фланга и попробуем ударить сзади. К нам идёт подкрепление,–прокричал командир. Увязая в снегу, двинулись вперёд.

Эффект неожиданности сыграл свою роль. Бой завязался жестокий. Земля гудела, в голове барабанной дробью отзывались выстрелы. Патроны заканчивались. Пришлось снимать оружие с убитых фрицев. Группа таяла, а огонь продолжался. Иван краем глаза заметил, как навзничь повалился командир. Пополз к нему. У того рукав фуфайки намокал кровью, на зов солдата он не отвечал.

Иван старался оттащить раненого с поля боя. Ему удалось добраться до небольшого овражка. Здесь он сумел наложить повязку на плечо командира. Двинулся дальше. Иногда ему казалось, что он топчется на месте. Силы уходили, а пройденный путь оставался не значительным. Вдалеке Иван увидал сосны. Пяток деревьев выстроились в кружочек. Иван добрался до них. Присмотрел большую подходящую ветку. Привычка носить нож в голенище сапога спасла его в очередной раз. Она выработалась давно, ещё когда вынужден был скрываться. С тех пор нож был всегда при нём.