Не покинь меня

Глава 13

Дмитрий шёл по блокадному Ленинграду, и душевная тяжесть нарастала. В детстве, в той далекой своей деревне, ему и в голову не могло прийти, что он окажется в этом легендарном городе, о котором рассказывали учителя в школе. Сейчас он чувствовал скорбное величие этих улиц и площадей, мимо которой лежал его маршрут. Все это он примечал, пытаясь найти нужный адрес. Иногда мимо брели люди-призраки, но, если Дмитрий их спрашивал, они оживали, охотно откликались и подсказывали дорогу.

В подъезде нужного дома оказалось тихо и темно: никаких признаков жизни. Звонок в квартире не работал. За дверьми тоже была полная тишина. Он постучал, а дверь скрипнула и приоткрылась. Дмитрий зашёл внутрь. Двери в комнаты коммунальной квартиры были закрыты, и за каждой стояла тишина. Одна оказалась запертой, другая открылась, но в ней никого не было. Людей он нашёл в большой тёмной комнате. На кровати лежали молодая женщина и ребенок лет трёх.

– Я ищу Ольгу, – сказал Митя.

– Это я,– тихо откликнулась женщина и приподняла голову.

– Ваша соседка Наталья просила вас навестить и помочь вывезти из города,– объяснил парень.

– Наташа. Значит, ей удалось спастись, – словно тихое эхо отозвалась Ольга.

– Вставайте, я за вами, – Дмитрий подошёл ближе.

Ольга разговаривала с трудом. Ослабевшей рукой она пыталась укрыть ребёнка, который не открывал глаз.

Митя присмотрелся в полутьме. Он видел, что все окна были занавешены какими-то одеялами, кровати были завалены вещами, в которые кутались женщина и ребенок. Посреди комнаты возвышалось сооружение, напоминающее печь, железную трубу которой одним концом приладилик форточке. В комнате было холодно, и печь, по-видимому, давно никто не трогал.

– Холодно, – Дмитрий не произвольно выронил слово. Он подошёл к печке, потрогал ледяной бок. Осмотрелся. Спросил:

– Чем печку топите, хозяйка?.

– Мебель уже всю сожгли, ничего не осталось,– услышал в ответ.

– Воду как греете?

– Воды нет, только вот в кружке, Вовочке.

Дмитрий взял ведро, бросился на улицу. Душа его от боли рвалась на части. По дороге спрашивал, куда идти. До речки оказался путь не близкий. Митя был рад, что есть время обдумать, что делать дальше, нужно было принять какое-то решение. Понятно, что Ольгу взять с собой он не может. Та слишком слаба, не сделает и шага. К тому же ребенка тоже нужно нести. Да и там, на той стороне реки, кто возьмёт этих обессиленных людей? А оставлять здесь означало обрекать их на верную смерть.

К проруби стояла небольшая очередь. Многие черпали воду ковшиком, вытягивать ведро из проруби просто не хватало сил. Митя встал к воде, начал помогать. Наливал столько, сколько могли нести дрожащие от голода руки.

Торопился. Отлучатся от машины было нельзя, чуть уговорил старшего отпустить его на пару часов в город. Время поджимало, нужно было возвращаться.

По дороге к нему пристал мужик, предложил:

– Давай меняться сапогами.

Митька посмотрел зло. Было видно, что мужик не голодал.

– Уйди,– процедил Митя.

– Могу на деньги обменять или на хлеб, – не отставал мужик.

– А на дрова можешь?

– Могу. Говори адрес.

– Уходить мне надо. За полчаса привезёшь? Чтобы целые санки.

Мужик в ответ согласно кивнул. Дмитрий только сейчас посмотрел на обувь менялы. Старые разбитые сапоги имели плачевный вид. «Ладно, чего-нибудь придумаю»,– решил про себя Митя и продиктовал адрес.

Возвратившись, бодро сообщил Ольге, что сейчас будут дрова, можно согреть воду. Достал хлеб – свой дневной паёк.

Та ожила. Начала звать сына. Тот не откликался и не подавал никаких признаков жизни.

– Он живой, дышит,– тихо объясняла Ольга.– Просто давно ничего не ел. Она держала кусочек горбушки и не ела.

– Ешьте, ешьте, там ещё осталось, – уговаривал Митя.

– Сыну оставлю. Я не хочу, – прошептала Ольга.

Мужик не обманул. Притащил две больших охапки настоящих поленьев. Дмитрий молча снял свои сапоги, обул обмененные, старые. Орудуя ножом, расщепил полено.

Печка затеплилась. На огне нагрелась вода. Собрав последние силы, Ольга из ложки начала поить Вову. Размочила хлеб, понемногу закладывала тюрю в ротик ребенка. Тот глотал.

– Теперь ешьте сами, – строго велел Митя. – Я ещё принесу. Постараюсь прийти в ближайшие дни.

Всю обратную дорогу Ольга не выходила у него из головы. Он думал, как ей помочь. К тому же ноги Митьки сильно замерзли.

Своими думами поделился с Гаврилычем, чья кровать в казарме стояла рядом с Митькиной. Тот посоветовал хлопотать для Ольги карточки. А ноги, чтобы не зябли обернуть газетой.

На другой день вырваться в город у Митьки не получилось. К Ольге пришёл только через два дня. За это время ничего не изменилось. Но она и её сын были живы, и это уже хорошо. Жечь целое полено Ольга не разрешила. Все дрова были ей пересчитаны и распределены по дням. Запасы она планировала растянуть на месяц. Но Митя в огонь подкинул добавку, сказал: «Топите, дров я привезу».

Для него вопрос с дровами решался просто – на той стороне реки они были не проблемой. По крайней мере он мог найти веток или дерево, которое можно было бы спилить.

Как оказалось, карточки на хлеб у Ольги украли. Двух недель голода оказалось достаточно, чтобы она и ребёнок слегли. Сейчас до пайка оставалось восемь дней. «Доживем», – бодро успокаивал Митька. Он был уверен, что восемь дней без своей дневной нормы спокойно обойдётся. К тому же изредка солдатам выдавали тушенку и сахар. Теперь все эти излишества Митька вёз в Ленинград.

Помогал Гаврилыч. Свой кусок сахара тоже передавал парнишке. Перед Новым годом детям блокадного Ленинграда предстояло везти яблоки. Ящики тщательно утепляли, чтобы в дороге не померзли. Митька выпросил одно яблочко у тёти Клавы, которая эти ящики у водителя принимала.

– Больно молод, чтобы быть отцом-то, – смерила тётя Клава Митьку взглядом. – Али врешь, про пацана-то?

– Да не отец я ему, – Митька врать совсем не умел.