Не покинь меня

Глава 14

При каждом удобном случае Митя рвался в город. В иные дни делал три рейса, чтобы на следующий день на пару часов отпроситься к Ольге.

Та совсем окрепла и могла передвигаться. Вовка тоже поправился и сидя в кровати, учил буквы. Для обоих Митя стал светом в окошке.

Дмитрий привычно толкнул дверь. Она не открывалась. Он попробовал ещё раз, нет, дверь точно была заперта. Дмитрий удивился – сколько раз приходил раньше, всегда всё было открыто. Постучался, знал, что звонок не работает. За дверью долго было тихо, потом послышались шаги и щёлкнул замок.

Перед ним стояла Ольга. Дмитрий первый раз видел её близко, на своих ногах.

– Мы тебя ждали,– улыбнулась она.

– А я вот он, пришёл.

– Проходи, в комнате тепло, можешь даже раздеться.

Сама она была в пальто, но без платка. Волосы, собранные в тугой пучок, открывали белую шею. Дмитрий изумился. Ольга оказалась красивой молодой девушкой. И хотя пальто висело на ней, как на колу, было длинным, широким, но картины не портило.

– Ты смотришь на меня, как на привидение,– опять улыбнулась Ольга.– Как будто видишь в первый раз.

– А я и правда, на ногах вижу тебя первый раз.

– Благодаря тебе я хожу.

– Не преувеличивай.

– Я очень тебе благодарна. Ты спас нас с сыном от верной смерти. Теперь я не боюсь запереть дверь.

– Значит, встреча с Всевышним отменяется. Вовка, слышишь, тебя ждёт долгая дорога. Вот прогоним фашистов, пойдёшь в детсад, потом выучишься и будешь большим человеком.

– Я хочу быть музыкантом,– отозвался с постели Вовка.

– Будешь, Вовка, будешь ты музыкантом.

– А ты придёшь ко мне на концерт?

– Без всяких сомнений. Сяду на первый ряд и буду слушать тебя с открытым ртом.

– А зачем с открытым ртом?

– Внимательно, значит. Не шевелясь. А на чём же ты будешь играть?

– На скрипке, – уверенно ответил Вовка.

Ольга ласково потрепала сына:

– Осталось встать на ноги.

Было видно, что сама она тоже устала. На бледных впалых щеках смущённо пробивался румянец и был ей очень к лицу.

Дмитрий спохватился. Стал доставать угощения. В бумаге оказалось масло. Настоящее, сливочное. Небольшой белый кусочек казался подарком из другой, довоенной жизни.

– Мы не возьмём, – с уверенностью сказала Ольга. – И так отдаёшь нам весь свой паёк. Тебе нужны силы, работаешь целыми сутками.

– Берите, берите. Вовке нужно набираться сил, – Дмитрий весело подмигнул мальчонке. – Это Гаврилыч передал.

Первый раз на душе у Митьки было радостно. Он был уверен, что теперь-то Ольга с Вовкой выкарабкаются. За короткий отрезок времени они стали ему близки, заставляли переживать, заполняли мысли.

Он радовался, что и Ольга поверила в свое восстановление. Раньше держала дверь открытой на случай своей смерти. По квартирам ходили добровольцы, выносили умерших от голода людей. Когда умерли родители, Ольга не могла от слабости сделать и шага. Была уверена, что следующей будет она. Держал только ребёнок. Но и он был слаб. Мысль о смерти не вызывала ни протеста, ни страха. Иногда наступало забвение, потом она приходила в себя, открывала глаза, констатировала, что пока жива, и вновь куда-то проваливалась.

С момента появления Дмитрия, в голове стала появляться мысль, что возможно Вовку удастся спасти. Крошки хлеба начали очень медленно, но верно возвращать и её, и ребёнка к жизни. Тёплая печка грела не только тело, но и душу. Постепенно Ольга начала подниматься, передвигаться. Потом пришла уверенность, что будет жить.

Мать и сын каждую минуту ждали Митю. Он был тем, кто за них переживал, о них заботился, дарил надежду. Каждый раз перед уходом, он строго грозил Ольге пальцем: «Не вздумай умирать. Чтоб к следующему моему возвращению была живая».

Всю обратную дорогу Дмитрий думал об Ольге. Почему-то ему нравилось это делать. Её тихий голос и робкий взгляд он с теплом хранил в сердце. Возил с собой дрова, на случай если удастся вырваться в город. Многие знали, что у Дмитрия в Ленинграде есть женщина с ребёнком. По совету Гаврилыча, он никому ничего не объяснял, ни перед кем не оправдывался. Даже когда кто-то откровенно завидовал: везёт мужику, у него жена с ребёнком под боком.

Однажды ему разрешили взять машину в город. Накануне Митька всю ночь пилил деревья, чтобы отвезти дров Ольге.

Январь 43-го выдался холодным. В ленинградской комнате было тепло. Митя подремонтировал печку, теперь она не дымила, да и дрова считать не приходилось. Ольга получила карточки и каждый день ходила за хлебом. Вовка окреп и с шумом бежал Митьке в объятия, когда тому удавалось прийти.

– Оля, расскажи о себе,– как-то попросил Митя. Они сидели близко друг к другу и чувствовали, как от печки идёт тепло.

– Мы хорошо жили, я, мама и папа. По выходным ходили в парк, и я каталась на каруселях. Потом окончила школу, выучилась на учителя и начала работать в школе. Вышла замуж, родился Вовка. Потом началась война. Остальное ты знаешь.

– А Вовкин отец?

– С Анатолием мы познакомились в училище. Он был положительным человеком, увлекался музыкой. Мы очень быстро поженились. Но семейная жизнь не ладилась. Когда началась война, Анатолий сразу же ушёл на фронт.

– Где он сейчас?

– Не знаю. Он не пишет.

Ольга вздохнула. Почувствовала, как сердце ёкнуло болью. Тогда, в 41-ом, Анатолий даже не разрешил проводить его до военкомата. Сказал жёстко, что его проводит другая. А она, Ольга, может считать себя свободной. Тогда она долго бродила по улицам города и плакала. Ей было горько от того, что любимый человек её предал. Если бы не война, возможно, она ещё долго бы пребывала в неведении. Анатолий давно был с ней холоден, но об измене не говорил.

Когда враг начал подступать к Ленинграду и обкладывать его в кольцо, началась эвакуация. Родители – интеллигенты, всю жизнь прожившие в легендарном городе, отъезд оттягивали. Потом отец слёг с сердечной болезнью, и об эвакуации уже не могло быть и речи. Родители настаивали на отъезде Ольги и внука. Но Ольга решила, что мать с отцом не бросит. Так вся семья встретила блокаду. А потом начался голод.