Не покинь меня

Глава 16

Семён с Лизой возвращались из дома в партизанский отряд. В их деревне немцев ещё не было, а вот в соседней уже стояли. Собирая съестные припасы, мать умоляла Лизу в лес не уходить. Пришедшая ночью золовка из Ивановки, что стояла в семи километрах, рассказывала, как лютуют фашисты при одном только подозрении о причастности жителей к партизанам. Расстреливали целыми семьями, не щадили даже детей.

Лиза стояла на своём: «Не пустишь, я всё равно убегу». Мать крестила дочку, плакала и собирала в дорогу. Уже практически дойдя до места, парень с девчонкой увидали, как падает подбитый советский самолёт, как парашют опускается на землю. Переглянувшись, вмиг побежали к месту приземления летчика. До него было километра три.

Николая они нашли в траве под осиной. Он был без сознания, ранен. Сквозь лётную куртку плечо сочилось кровью. Семен оторвал рукав своей рубахи. Заткнули рану. Попытались взвалить лётчика на спину парня. Семён, сжав зубы, нёс тяжёлую поклажу. Было понятно, что далеко он не уйдет. Ребята решили, что Лиза поспешит за подмогой в отряд.

Семёну показалось, что прошла вечность, прежде чем он услышал осторожные шаги. Пошёл навстречу. Вздохнул с облегчением, когда увидел Лизу и мужчин. Лётчика быстро положили на носилки, отправились назад.

В отряде раненого уже ждали. Медика заменял Станислав Иванович, который до войны выучился на ветеринара и лечил животных. Даже ему было понятно, что лётчик совсем плох. Тот сломал обе ноги, пуля в плече прошла навылет, сотрясение мозга, сильные ушибы, ссадины. Отправить парня в медсанбат возможности не было, кругом стояли немцы.

Рану обработали, на ноги наложили шины. Состояние оставалось тяжелое.

– Скорее всего при ударе пострадали внутренние органы,– констатировал Станислав Иванович. Он всеми средствами пытался привести лётчика в чувство.

Николай открыл глаза, насторожился:

– Где я? – чувствовалось, что слова даются ему с большим трудом.

– В партизанском отряде. До линии фронта около ста километров,– Станислав Иванович видел, что парень сейчас вновь потеряет сознание. Николай собрал волю в кулак:

– Передайте командованию, идёт большая переброска вражеских сил, – лётчик назвал координаты и отключился.

Шифровку отправили сразу. А вот что делать с раненным лётчиком, было не понятно. Отряд со дня на день ждал приказ о смене местонахождения. Брать раненого с собой было большой проблемой. Оставить тоже не представлялось возможным: немцы находились всюду.

Лиза не отходила от Николая ни на минуту. Прислушивалась к дыханию; что бы унять жар, прикладывала на лоб смоченную в холодной воде тряпицу. Станислав Иванович обучил девчонку, как менять повязку, обрабатывать рану. Показал, какую травку лучше заваривать, как поить.

Само собой получилось, что Лиза отвечала за Николая. Тот был в беспамятстве. Временами стонал, иногда пытался поднять здоровую руку.

С большой земли никаких распоряжений по дальнейшей судьбе лётчика не поступало. Зато пришёл приказ менять дислокацию. Станислав Иванович не разрешил грузить раненого на телегу, трясти того категорически запрещалось.

Лизка побежала в деревню просить мамку, чтобы забрать Николая домой. Степанида на просьбу дочки замахала руками:

– Жить не хочешь? Немцы, если узнают, сразу расстреляют всю семью.

Под покровом ночи Николая принесли к Степаниде в дом. Лиза сказала в отряде, что мама разрешила.

В маленькой избе кровати не было. Мать и брат спали на лавках. Лизка летом ночевала в глиняной мазанке, что стояла в огороде за домом. Среди дворовых построек эта мазанка была совсем не приметной. В неё и поселили Николая.

Через маленькое оконце света сюда попадало не много. Степанида наладила лампадку. Притащила наматрасник с соломой для дочки. Четырнадцатилетнему Гришке строго-настрого велели не трепать языком о раненом. Гришка, конечно, возмутился, что его до сих пор считают маленьким. И добавил, что раненого не выдаст, если даже его, Гришку, будут пытать. Степанида испуганно перекрестилась, она ещё раз почувствовала, какая опасность поселилась в доме.

В глубине души она понимала, что дочка поступила правильно. Нечисть можно победить, только если навалиться всем миром. Но рисковать жизнью детей она очень боялась. Зверства фашистов не знали предела, а сейчас, когда их погнали, они и вовсе свирепствовали.

Она потеряла покой, когда год назад её старшая Лиза ушла к партизанам. На коленях молилась за неё Богу, просила, чтобы сохранил. Вздрагивала от каждого ночного шороха, радовалась каждой редкой встрече. Свои семнадцать лет Лиза считала серьёзным возрастом, чтобы совершать смелые поступки, материнское же сердце болело за маленькую любимую доченьку. Степанида не дыша слушала новости о том, как Красная Армия гонит из наших городов проклятых фашистов и надеялась, что наступит тот день, когда с фронта вернётся муж, и они вновь заживут, как прежде.

Деревенские знали, что Лизка ещё год назад ушла в город к тетке, там нашла какую-то работу, тем самым избавила Степаниду от лишнего рта. О том, что девушка в партизанском отряде никто не догадывался. Тем более никто не знал, что Степанида прячет раненого летчика.

Состояние Николая не менялось. Несмотря на то, что Лиза исправно поила его порошками, которые дал Станислав Иванович и выполняла все его рекомендации, парень не приходил в сознание и только стонал.

Степанида вместе с Гришей до ночи пропадала в поле. Приходили домой только ночевать. Но вместо того, чтобы лечь спать, под покровом темноты шли в мазанку, помогали Лизе ухаживать за Николаем. Приносили еду, стирали повязки. Степанида строго наказывала дочери, чтобы нос на улицу не высовывала, сидела тихо.