Не покинь меня

Глава 21

Санитарный поезд увозил Николая вглубь страны. Медики изучили снимки переломов костей ног и сошлись в едином мнении, что парню нужна операция. Сложная, серьёзная, такая, после которой молодой лётчик мог бы не хромать, работать и приносить пользу.

Сам Николай будущее своё связывал только с небом и умолял докторов поставить его на ноги. Ранение в плечо ещё давало о себе знать. Болело, ныло, сковывало движения. Пока Николая переправляли в госпиталь, документы его проходили проверку.

Пришло подтверждение из лётной эскадрильи, что действительно, был у них такой Микулов Николай Иванович, по возрасту молодой, но сражался храбро и самоотверженно. Последнее задание выполнял в тылу врага. Самолёт подбили, летчик получил серьёзное ранение, но смог катапультироваться, его подобрали партизаны. Полученные развед. сведения успел передать, чем очень помог при наступательной операции. Далее следы летчика Микулова терялись. По официальной версии лётчик скончался от полученных ранений. Однако, член партизанского отряда показал, что при дислокации отряда Микулова оставили в близлежащей деревне, которую в скором времени заняли немцы.

Лиза очень надеялась, что Николай ей напишет. Он сам не раз называл её своей спасительницей, говорил, что обязан ей жизнью. Там, в темной маленькой мазанке, он рассказывал ей о городе, в котором жил и учился. В выходные Николай вместе с однокурсниками ходил в парк, где были карусели и качели. Лизка никогда не видела каруселей и в полутьме Николай чувствовал, как загораются глаза девчонки, когда он в подробностях расписывал ей городские развлечения. Обещал, что после войны обязательно поведет её на карусели и Лизка будет кататься столько, сколько захочет.

– Но рыбалка в деревне всё-таки лучше карусели, – всегда заканчивал Николай свой рассказ и на Лизкино лицо сразу ложилась тень сомнения. Она искренне не понимала, чего же хорошего сидеть часами на реке с удочкой, и ждать, когда наконец-то клюнет рыба.

Лизка удивилась и насторожилась, когда к ним в баню, приспособленную под жильё, пришел незнакомый человек и стал расспрашивать про партизанский отряд и про Николая. Предъявил документ, и Лиза закидала гостя вопросами о Николае. Степанида подтвердила, что они, действительно, прятали раненого бойца, и даже находясь под фрицами им удавалось укрывать его в мазанке.

Человек в военной форме ушёл, а Лизка так ничего о Николае не узнала. Степанида видела, что дочка мается, с нетерпением ждет почтальона, но девчонке никто не писал. Сама она немного поправилась, передвигалась самостоятельно.

Приближалась осень, и Степаниде с Лизой ничего не оставалось делать, как только идти к родственникам, чтобы пережить зиму. Лиза уходить из деревни не хотела. Она ждала письмо от Николая и твёрдо верила, что Николай его пришлёт.

Оно и правда, пришло. Николай писал, что ему сделали две операции, и врачи обещали, что он без труда будет ходить. Он благодарил Лизу, что, рискуя своей жизнью, она спасала его. Больше Николай ничего не писал, а ей больше ничего и не надо было. Главное, на листке значился обратный адрес. И была уверенность, что лучше неё ухаживать за Николаем никто не сможет. Лиза засобиралась в дорогу. Степанида переживала за дочку, но препятствовать не стала. Для родственников они были обузой.

Несколько дней Лиза ехала в поезде. В вагоне было полно людей, и Лизе это нравилось. В городе она быстро нашла госпиталь, и сердце её билось радостно от мысли, что вот сейчас она увидит Николая.

Она заметила его ещё издали. Он лежал на кровати, а рядом с ним сидела девушка и держала его за руку. По всей видимости это была медсестра, так как на ней был белый халат. Она наклонилась к Николаю, и они о чём-то разговаривали. Николай смотрел только на эту девушку и не замечал ничего вокруг. Мимо Лизы проходили больные, толкали её, но она не обращала на это внимания. Наконец, проходивший доктор, взял Лизу под руку, отвёл к окну и строго спросил, что она здесь делает.

Лиза растерялась, потом быстро нашлась и спросила, не нужны ли в больнице сиделки.

– Санитарки нужны. Особенно такие, которые хотят работать, – доктор посмотрел на Лизу пристально.

– Возьмите меня. Я хочу работать. Только мне жить негде, – Лиза вцепилась в докторский рукав.

– Пошли со мной, – решительной походкой мужчина двигался вдоль коридора.

Лиза быстро семенила за Сергеем Михайловичем. Он привел её к себе в кабинет.

– Как зовут?

– Лиза.

– Откуда?

– Из деревни Ивановки.

– Какой еще Ивановки? Зачем приехала?

– К жениху.

– Где жених?

– Раненый. У вас в госпитале. Но он не знает, что он жених.

– То есть?

– Я думала, что он … жених

– А он? Он тоже так думал?

– Не знаю.

Лизка совсем растерялась, на глазах заблестели слёзы.

– Отставить плакать. Сырость не разводим.

Сергей Михайлович строго погрозил пальцем.

– Езжай домой.

– Не могу. Дом спалили немцы. Мама у тётки в соседней деревне. Больше никого нет. А здесь Коля.

– Какой Коля?

– Коля, лётчик. Которого сбили немцы. Мы его нашли и спрятали.

– Хочешь работать?

Сергей Михайлович поверх очков строго посмотрел на Лизу.

– Хочу. Я никакой работы не боюсь. Могу мыть, убирать, стирать.

Сергей Михайлович продолжал пристально смотреть на Лизу.

– Грамоту знаешь?

– Знаю. Окончила семь классов.

– Хорошо. Пошли к тёте Маше.

Сергей Михайлович из кабинета вышел так же стремительно, как и зашёл. Направился в палату напротив. Женщина, показавшаяся Лизе совсем старушкой, сидела у кровати бойца, чья голова вся была замотана бинтами.

– Мария Абрамовна, вот вам помощница. Жить будет с вами.

Сергей Михайлович спешно зашагал назад, оставив Лизу стоять посредине палаты.

Мария Абрамовна тяжело поднялась и тепло улыбнулась Лизе: «Совсем дитё. Пойдём со мной».

Они пришли в крохотную комнату. Здесь стояли две кровати, шифоньер и тумбочка. Даже стула не было. Ставить его было некуда.