Не покинь меня

Глава 25

Командир роты товарищ Рылов выздоравливал долго. Огнестрельное ранение оказалось тяжёлым, после подобных многие не выживали. Но Рылову повезло. Солдат Микулов проявил храбрость и вынес с поля боя раненого командира. В том бою почитай вся рота легла. Целы остались единицы.

Раненый Микулов на ветке ели тянул командира по снегу всю ночь. Под утро упал обессиленный недалеко от передовой. Там и нашли бойцы красной армии своих товарищей. Всю эту историю спасения Рылову рассказали спустя долгое время, в госпитале. Когда он пришёл в себя после операций и был способен воспринимать информацию.

По мере выздоровления всё больше и больше утверждался Михаил Михайлович в мысли, что надо найти своего спасителя и пожать ему руку. Однако, все его хлопоты по этому поводу натыкались на стену: следы солдата бесследно исчезли. Был вроде представлен к награде, но то ли не получил её, то ли не дошла она до него.

Командир роты в строй встал только спустя полтора года. Войну завершал на передовой, но от идеи своей не отказался. Сделал нужные запросы, да ответов не дождался. Однако, уверен был командир, что человек не иголка, просто так не исчезает.

Поиски продолжал, уже используя все свои связи. Чего угодно командир был готов услышать, только не то, что Микулов – враг народа. Со свойственным ему темпераментом бросился было доказывать обратное, но его надёжные товарищи охладили горячую голову, посоветовали решать вопрос не спеша, не подвергая себя ненужным подозрениям, да и чтобы самому Микулову не навредить ещё больше.

Навредить больше было некуда. Ивана отправили в лагеря по добыче руды. Только выносливость и умение приспосабливаться к самым непредсказуемым условиям держали его на плаву, не позволяли падать духом.

«Терпи, паря, Бог поможет», – наставлял его священник, который оказался соседом по лежанке. Кровати заменял большой деревянный настил, на который узники просто падали после работы на руднике. Не все доходили до него вечером, не все могли подняться утром. Такие исчезали, а их места занимали другие.

Иван, сгорбившись тянул гружёную тележку, в глазах всё помутилось, ноги подкашивались. Отец Степан достал припрятанный сухарь, велел положить в рот, не спеша рассасывать. Иван было мотнул головой: не надо, сам еле держишься. Но отец Степан силой вложил живительный хлеб. Вывезли тележку на улицу, чуть замедлили движение, чтобы подержать мокрые озябшие ноги на тёплом солнышке. Хотелось присесть хоть на секунду, но нельзя. Можно получить прикладом, а самое главное, охранники потом замучают, заставляя работать быстрее и без отдыха. Тогда ляжешь уже замертво.

А куда быстрее, когда и так ноги не держат. Лагерная баланда – раз в сутки, а в ней гнилая капуста, да горсть зерна. Повезёт, если попадётся кусочек картошки.

Одна отрада – мысли об Анфисе, да о детях. Они спасали. Ивану казалось, что Анфиса его слышит, разговаривает с ним. И силы будто прибавлялись, он вновь и вновь поднимался по утрам.

Шли годы, Иван терпел, жил. Хотя уверенность, что когда-нибудь он вырвется из этого ада, как ни убеждал себя, таяла. «Положись на волю Божию», – наставлял отец Степан.

Вера тоже спасала. Ещё из детства в голове остались молитвы. Читали их со святым отцом тихонько, когда ломами кололи руду, тянули из последних сил по рельсам тележку. Надеялись, что с Победой узникам станет жить полегче, но изменений не происходило. Временами находило на Ивана такое отчаяние, что жизнь уже не представляла ценности. Хотелось лечь и умереть, чтобы не испытывать постоянной боли от каторжного труда и беспросветной тоски.

Рылову наконец-то удалось узнать, где находится Иван Микулов. Свидетельские показания, что Иван геройски сражался и, рискуя жизнью, спас офицера, уже ждали своего часа. Многие люди, не смотря на риск, взялись помогать Рылову. Дело тронулось. Понадобилось ещё года два, прежде чем к Ивану пришло освобождение.

Он не верил, что его выпускают. Плакал и на коленях благодарил Бога. Отец Степан крестил Ивана и говорил, что сейчас можно ему, отцу Степану, спокойно отойти ко Всевышнему. Он просил Ивана дать весточку о нём его дочери.

Начальник лагеря на Ивана смотрел со злостью. Видано ли дело, чтобы заключенного выпускали, да ещё передавали ему денег. А зачем ему деньги, если этот узник на ногах еле держится и прямо за воротами скорее всего отдаст душу Богу. Но деньги всё же Ивану передал, и хлеба отрезал, как было велено высоким начальством.

За ворота Иван еле выполз. Сидя на земле, прислонился к дереву, вдохнул глубоко воздух свободы. Слабость была такая, что, казалось, ни руками, ни ногами шевелить не может. Отщипнул хлеба, положил в рот. Вкус был другой, не того лагерного куска, что давали к баланде. Сколько сидел так Иван, он и сам не знает. Из забытья вывела машина, что выехала из лагерных ворот. Водитель открыл дверь:

– Эй, могу до станции довезти, если заплатишь. Знаю, деньги у тебя есть. Иван поднялся, шатаясь, сел в кабину. У ручья остановились. Хлебал Иван родниковую воду, умывался, плакал, что может вот так глотать янтарные капли. За все долгие лагерные годы ни разу не привелось сходить в баню, погреть уставшее тело.

На станции купил билет на поезд. Ему повезло. В этой глуши состав появлялся только раз в неделю. И этот день был сегодняшний. Сколько дней тащился состав по скрипучим рельсам, Иван со счёта сбился. Всю дорогу спал, приходил в себя. Благодарил мысленно водителя машины, что забрал у него не все деньги, оставил на долгую дорогу. Иван эти копейки зря не тратил. Хлеба с чаем было для него более, чем достаточно. Зато по приезду купил новую рубаху, чтобы переодеться, да Анфисе капроновый платочек.

Дивился новой жизни, машинам, которых было в большом количестве.

По дороге к деревне его догнала полуторка, водитель посадил, не спрашивая денег. На пригорке Иван сошёл. В низинке раскинулись родные улочки. Иван целовал землю, горячо благодарил Бога, что дозволил вновь увидеть сторонку, где вырос, возвратиться оттуда, откуда не возвращаются.