Не потеряй луну, считая звезды

Глава 19

                В почерневших глазах Дениса читались ярость, недоумение, и несколько искр страха. А я же, лёжа на мокрой траве, не ощущала её прохлады, я ничего вокруг себя не видела, и в ушах был слышен только глухой отчетливый стук перепуганного до смерти сердца. В один миг всё, что меня волновало, радовало, огорчало, ушло куда-то далеко на задний план. Зачем я рождалась, зачем делала первые шаги, поступала на журфак, строила планы на будущее, если его в один момент могло для меня не стать? Если меня могло не стать…по глупой, абсурдной случайности. Оцепенение сковало моё тело тысячами титановых цепей, и мысли о внезапной смерти впивались в мозг сотнями острейших игл. Если бы не Денис, который первым пришёл в себя, я пролежала бы на продрогшей земле до утра.

                - Ксюша… Ты цела? Что-то болит?

Соколовский поднялся на ноги, и прохромал три метра лужайки, разделявших нас. Очевидно, при падении он подвернул ногу, и идти прямо ему не удавалось. Он опустился рядом со мной на колени, игнорируя то, что его дорогущие брюки орехового цвета окунулись в грязь.

                - Ксюша, скажи хоть слово. Где болит? Подняться можешь?

Боли я не ощущала, но сказать ничего не могла. Язык будто атрофировался, я лишь помотала головой из стороны в сторону, позволяя Соколовскому поднять себя на руки. Но едва он сделал первый шаг, его покосило в сторону, и мы оба чуть не загремели снова на мокрую грязную лужайку. Я нашла в себе силы сказать, что могу идти, но Дэн, нахмурив брови, буркнул, что донесёт меня сам. Мне оставалось лишь молча согласиться, и я, прикрыв глаза, прижалась к груди Дениса. Как когда-то в далёком детстве, прижималась к груди отца, в поисках защиты. И всегда её находила.

                В уже знакомой квартире, где не пахло сыростью, и не было луж под ногами, я почувствовала себя несколько лучше. Усевшись на диван в гостиной, я обхватила колени руками и изо всех сил старалась не дать волю слезам. Соколовский копошился на кухне, и через минуту протянул мне широкий стакан с толстым дном, над которым плескалось нечто янтарного цвета. Я вопросительно подняла глаза на Дениса.

                - Пей, станет легче. Пей, говорю. Можешь считать это успокоительным.

Я недоверчиво понюхала содержимое бокала и невольно сморщилась. Оттуда разило спиртным так, что у меня заслезились глаза.

                - Ну да, это тебе не карамельный латте, - криво усмехнулся Дэн. – Зато это чистый, двенадцатилетний виски, пей залпом, он поможет успокоиться. Я же вижу, как ты дрожишь.

А я и вправду не могла сдержать дрожи во всём теле. Трясущимися пальцами я обхватила стакан, и в два глотка выпила его содержимое. Мне показалось, что эта адская жидкость обожгла мне всю гортань, пищевод, и желудок, внутри образовался целый пожар, который, правда, с каждой секундой ослабевал, пока ему на смену не пришло обволакивающее тепло. Но выпитый напиток не оправдал ожиданий Соколовского, спустя мгновение я, почувствовав, что не могу больше сдерживаться, разразилась рыданиями. Слёзы обжигали щёки, скатывались к подбородку, а оттуда – на кофейного цвета ламинат. Растерянный Денис беспомощно опустился передо мной на корточки, то поднимая, то опуская руку, в явном замешательстве, не зная, что ему делать.

- Ксюш, ты чего? Ты поранилась? Тебя задело? Пожалуйста, скажи мне, где болит, я посмотрю.

- Н-н-нигде не б-б-болит, Д-д-енис, -всхлипывала я. – Мне страшно, мне очень страшно.

В глазах Соколовского появилось какое-то странное, не присущее, как мне казалось, этому человеку, беспокойство. И ещё что-то, похожее на нежность. Но откуда она в нём может появиться? Я почувствовала на своей щеке его большую тёплую ладонь, он бережно вытер мои слёзы сперва на одной, затем на другой щеке. От его прикосновения я вздрогнула, и отчего-то вдруг перестала плакать. Я смотрела в эти большие карие глаза, и не узнавала в них наглого психа, которым представал передо мной каждый раз Денис.

- Умница, прекращай плакать. Больше тебя никто не обидит, я обещаю.

Его тихий бархатный голос успокаивал, но внутри я оставалась сжатой, как струна.

- Кто это был, Денис? – прошептала я, кусая пересохшую нижнюю губу.

- Я не знаю, - выдохнул Соколовский. – Но собираюсь выяснить это в ближайшее время. Ты всё ещё дрожишь. Тебе нужно принять горячий душ, ты ведь вся мокрая. И испачкалась. В душевой висит чистый тёплый халат. Будь послушной девочкой, пойди вымойся и переоденься.

- Я не могу, - заартачилась я. – Мне нужно домой, и... Боже, Денис, Алиса! Алиса пропала, я ведь за этим к тебе и пришла! Пожалуйста, помоги её найти, она же с Владом, это сто процентов! Позвони этому придурку и узнай, где она.

Соколовский в ответ свёл брови к переносице и произнёс тоном, не терпящим возражений:

- Я ему обязательно позвоню, после того как ты приведёшь себя в божеский вид. Как ты поедешь домой в таком состоянии?

Умом я понимала, что Дэн прав, но мне хотелось как можно скорее решить вопрос с Алисой, убедиться в её целости и сохранности, и поскорее окунуться в теплоту своей кровати, рядом со своим тёплым котом. Но, видя приказывающий взгляд Дениса, я послушно побрела в сторону ванной комнаты. Ноги подкашивались и заплетались под начавшимся воздействием выпитого виски.

Струи горячей воды обволакивали каждую клеточку тела, так же как и тревожные мысли обволакивали каждый уголок сознания. Я стояла под душем и пыталась себя убедить в том, что всё произошедшее со мной – дурной сон. Что я вот-вот проснусь, и всё вернётся на круги своя: Алиса будет той же Алисой, какой я её знала раньше, рядом с ней не будет белобрысого Влада, в нас с Денисом никто не стрелял, и Максим Ледников никогда не пропадал из моей жизни…