Не повтори

Глава 1

Саша

Я ненавижу эту юбку. Не просто "не люблю" — а прям ненавижу, всей душой, каждой клеточкой. Она чёрная, зауженная до колена, в обтяжку — "деловая классика", как сказала мамочка в примерочной. А по ощущениям — скорее орудие пыток. Ни сесть, ни вдохнуть нормально. А этот разрез?

— Ну что ты стесняешься? Пользуйся, пока можешь такие юбки носить. С твоими-то ногами…

Спасибо, мам.

Даже шагать в ней надо осторожно. Но мама утешила: всё равно на шпильках не побегаешь. Купили блузку с рюшами, туфли с острыми носами и, конечно же, макияж. Потому что:

— Веснушки — для простушек, — заявила мама. — А тебе по статусу не положено.

И всё это — ради дурацкой вечеринки. На которой я никого не знаю. Куда совершенно точно не хочу идти. Но кто меня спрашивал?

Я же — послушная дочка.

А хотелось одного — сбежать. Из торгового центра, где я плелась за мамой, пока она с азартом скупала всё, чтобы я "произвела впечатление". Мы вернулись домой, а настроение моё лучше не стало.

— Ты секси, — заявила Лера, моя младшая сестра.

Она крутилась вокруг меня и бросала завистливые взгляды. Я скривилась:

— Я в этом даже ходить нормально не могу.

— Да и не надо. Главное — держись поближе к своему кавалеру, чтобы какая-нибудь вертихвостка не увела, — отрезала Лера и закатила глаза. — Тебе будут завидовать. Повезло тебе. Вадим такой… ну, ты знаешь.

Она не сказала «богатый» — но это повисло в воздухе, как запах дорогого парфюма, от которого першит в горле.

А я бы с радостью поменялась с ней местами. Пусть бы она сидела в этих "крутых" ресторанах, фальшиво улыбалась людям с замороженными лицами. А я бы осталась дома — в пижаме, с кружкой чая и блокнотом. Писала бы свои рассказы. Рисовала енотов-супергероев в очках. Или потерявшегося лисёнка. Или доброго ёжика с глазами-пуговками.

Но нет.

— Саша, не капризничай, — напутствовала мама. — Это важный вечер. Вадим пригласил — значит, хочет тебя представить родителям и обществу, своему кругу. Ты не представляешь, как тебе повезло. Ты с ним будешь как за каменной стеной. Он, конечно, мальчик избалованный, но тебя явно выделяет. Если он тебя выберет…

Прекрасно. Пускай выбирает. Осталось только подписать, как в каталоге Икеи:

Модель: SÄSCHÅ

Цвет: BJÖRK, светлый берёзовый

Размер: XS

Функции: слушать, молчать, улыбаться, не портить впечатление

Дефекты: веснушки летом и излишняя мечтательность

Максимальная нагрузка: неизвестна, но близка к критической.

Мысли крутились в голове, как бельё в барабане бабушкиной старой стиральной машинки. Всё внутри гремело — раздражением, усталостью, недовольством. Прежде всего — собой. Почему я такая мямля? Почему иду на поводу у мамы и папы? Ведь сказала же: не хочу идти с ним на эту вечеринку!

А мама мне:

— Молодая, глупая ещё. Сама не понимаешь, чего хочешь.

А папа, как всегда, вставил цитату из любимого фильма «Не может быть!»:

— Да они сами не понимают, чего они хочут!

— Зато я точно знаю, чего не хочу! — не выдержала я. — Не хочу с ним встречаться. И не хочу на эту вечеринку.

— Саша, — вздохнула мама. — Мы лучше знаем, что тебе нужно. Мы тебе плохого не посоветуем. Вот сейчас не пойдёшь, а потом локти будешь кусать — шанс упустишь…

— Хочут, они хочут, только стесняются… — опять пробормотал папа, усмехаясь себе под нос.

Сил спорить с ними у меня не было. Хотелось закатить истерику — кричать, плакать, топать ногами… Но я такого никогда не делала и даже не знала — с чего начать.

С детства я была замкнутой. «Вся в себе», — говорили родители. Любила читать, рисовать и… мечтать — чем бесконечно их раздражала. Мама с папой фыркали:

— Как не от мира сего.

Советовали брать пример с Леры — общительной, активной, душой компании. У неё — кружки, танцы, театралка, друзья… А я — вся в книжках. Вся — в себе.

Моя привычка читать, а особенно — перечитывать одни и те же книги или застывать с открытым томиком в руках, не бесила только бабушку Ларису. Она приносила мне вкусняшки — дольки яблока, ломтики сладкого перца — и терпеливо ждала, пока я не “отомру”, вынырнув из истории.

— Ну что, — спрашивала она с улыбкой, — куда тебя сегодня занесло?

Поначалу я стеснялась и боялась насмешек. А потом — доверилась и начала рассказывать какие приключения я придумала для любимых героев, кого добавила в историю, кого спасла, чью судьбу… изменила. Некоторые книги я перечитывала по нескольку раз. Каждый раз — открывая для себя историю по-новому. Иногда придумывала новые сцены, новых персонажей, строила свои миры. А бабушка — внимательно и с большим интересом слушала, смеялась, ужасалась или охала в самых нужных местах. И у меня щекотно становилось внутри: как будто мои истории оживали. И в ком-то ещё — отзывались.

Именно бабушка подарила мне мой первый блокнот и коробку карандашей. Это вызвало в семье целую бурю возмущения и протеста.

— Она и так вся в иллюзиях, — раздражённо выговаривала мама. — А ты ей потакаешь!

— Ещё писательницей возомнит себя, — добавлял папа. — Не хватало, чтобы всю жизнь была бумагомарательницей.

Но бабушка отвоевала меня — и мне разрешили моё «запойное чтение» — с условием, что хотя бы часть книг будет на иностранных языках.

— Хоть какая-то польза, — ворчали родители. — Выучит иностранные языки, хоть на хлеб с маслом в будущем заработает.

Эх, была бы бабушка жива… Она бы меня поняла сегодня. И, может быть, подсказала, что делать, когда родня наседает — с этим молодым человеком, с этими надеждами на устройство будущего, этого… не моего будущего.

А пока я стояла у зеркала.

Волосы — аккуратно закрученные в «небрежные» локоны. Макияж — тонкий, с «естественным сиянием». Щёки — с деликатным розовым румянцем. Глаза — подчеркнуты мягкой растушёвкой теней в тёплой гамме. Брови — не слишком яркие, но идеальной формы. На губах — розовый блеск. И хотя я терпеть не могла ощущение косметики на лице, мама сказала: