Не повтори

Глава 2

Саша

Я узнала этот голос, даже не оборачиваясь. Узнала по тону — сквозь вежливость просачивался холод. И даже не хотелось поднимать глаза. Но я всё равно медленно обернулась.

Рядом сидел Вадим. Безупречный, как всегда. Костюм, который наверняка стоил целое состояние — сидел на нём идеально. Волосы — темно-русые, чуть волнистые, приглажены назад. От него пахло лавандой и чем-то ещё — прохладным, ментоловым, дорогим. Запах, который казался взрослым, надёжным. У него были правильные черты. Скулы — чёткие, подбородок уверенный, губы — тонкие, но выразительные. И голос... Низкий, спокойный. Такой, что я могла слушать его — часами даже когда была не согласна.

Я всегда говорила себе, что влюбилась в его ум. На самом деле — в его холодную, спокойную уверенность. В то, как он не суетится. Как никогда не теряется. Как всегда знает, что нужно сказать — и кому.

Я же была его полной противоположностью. Сомнения, эмоции, сто мыслей в минуту. Всё чувствовала слишком остро, всё принимала близко к сердцу. Терзалась, надумывала, сомневалась. А мама говорила:

— Тебе и нужен такой, как Вадим. Чтобы заземлял. А то ты в своих фантазиях улетишь к солнцу и сгоришь, как бабочка.

Мы были вместе почти полгода, и вот теперь я уже сомневалась — что страшнее: сгореть на солнце, как маленькое хрупкое существо с прозрачными крыльями, летящее на яркий свет… или прожить всю жизнь в клетке из «так правильно», «так надо», «так приличнее».

Я ещё не знала ответа. Но похоже придётся решать и побыстрее, пока за меня не решили. Он сидит рядом. Челюсть сжата. Брови сведены. И взгляд… Не злой. Оценивающий. Как будто я — не человек, а вещь. И он решает: починить или выбросить.

— Ты можешь не позориться? — процедил он сквозь зубы. — Кажется, ты забыла, где находишься.

Пауза. И финальный аккорд как гвоздь в крышку гроба:

— Как ты собираешься стать женой бизнесмена и, возможно, политика, если не умеешь вести себя достойно?

Внутри всё сжалось. Но не от страха — от ярости. Женой?! Я почувствовала, как внутри поднимается волна. Горячая. Гневная.

Он не спрашивал, хочу ли я этого. Не просил моей руки. А теперь ещё говорит что я его позорю? Чем? Тем, что рисую ёжиков под лестницей?

Я хотела высказать всё своё возмущение без купюр. Хотела спросить: "А тебя не смущает, что ты общаешься с девушкой, которую даже не видишь? Не знаешь какой у неё внутренний мир? Не уважаешь?"

Но… Я промолчала. Как всегда.

Но злилась. Уже не на него. На себя. За свою бесхребетность. За то, что опять промолчу, попытаюсь сгладить ситуацию. Опять поступлю «как надо».

Почему я должна стыдиться того, что люблю? Почему — прятать то, чем дышу?

Потому что мама бы сказала:

— Саша, не устраивай сцен. Ты же умная девочка.

А хорошие, умные девочки не спорят. Не конфликтуют. И не выставляют чувства напоказ. Я вздохнула и выдавила из себя дежурную улыбку:

— Извини. Я просто отвлеклась… на минутку.

Я спрятала блокнот в сумочку и встала. Он тут же подал руку и мы пошли по залу. Он не сказал ни слова о блокноте. Не спросил, что я там рисовала. Не поинтересовался, всё ли в порядке. Нужно ли мне чего-нибудь.

Он просто шёл вперёд. А я — за ним, чувствуя себя мебелью, частью интерьера.

Вроде бы должна быть польщена его вниманием… но чувствовала себя, как дорогой аксессуар. Как клатч: стильный, подходящий под образ, но сам по себе — бесполезный. И никому не нужный. Ни личности, ни функции. Просто украшение.

Вадим шёл уверенно, как по сцене. Перед ним расступались, с ним заговаривали. Он был идеальным сыном своего успешного отца. Идеальным кандидатом в мужья, как говорили мои родители и школьные подруги. Богатым. Перспективным. И я — рядом с ним, в узкой юбке, на шпильках, с блеском на губах и натянутой улыбкой. Никому нет дела, что у меня сводит пальцы в туфлях и я мечтаю просто сесть. И никого не волнует, что я чувствую себя жутко неловко в незнакомой компании, с незнакомыми людьми.

— Александра, вы уже решили, куда будете поступать в следующем году? — раздался вежливый голос.

Я вздрогнула. Кажется, меня не только о чём-то спросили — от меня ждут ответа.

Но я даже не успела раскрыть рот, чтобы ответить.

— Да, конечно, — ответил Вадим. — У Алекс художественный талант. Мы посовещались с семьёй и решили, что она пойдёт учиться на дизайнера интерьеров.

Мы. С семьёй. Решили.

Моё горло сжалось.

— Почему именно на дизайнера? — уточнил собеседник, явно одобряя этот семейный подход.

— Это логично, — с той же улыбкой продолжил Вадим. — У отца строительная компания. Сейчас развиваем новое направление. Нужно будет что-то современное, яркое. Дизайнер с хорошим вкусом нам пригодится.

Я сжала руку на его предплечье. Слишком крепко. Чувствовала, как внутри поднимается волна ярости. Она уже билась у горла, требуя выхода. Вадим бросил на меня короткий взгляд — колючий, быстрый. И тут же, будто почувствовав, что перегнул, будто пытаясь смягчить, улестить, добавил с лёгкой, нежной улыбкой:

— Алекс всегда любила рисовать. Она очень талантлива. Вот и совместим приятное с полезным.

Приятное? Да, я любила рисовать… Ежей, лисиц, енотов — пушистых зверей с философским взглядом, со смешными мордочками, косолапых, вечно вляпывающихся в нелепые истории. В них было больше жизни, чем во всём его вычищенном, глянцевом мире.

А то, что он называл «дизайном интерьера»… я уже видела. Скучные, одинаковые коробки с бежевыми стенами. Даже без балконов. Объединённые одной целью — впихнуть побольше квартир в одну высотку и продать подороже. Серые башни. Без души. Вот этим он хочет, чтобы я занималась. Всю жизнь.

Он решил. Посовещался. С семьёй. Со своей? С моей?

А я? Я просто вдохнула. И молча кивнула. Потому что… что? Пра-а-авильно. Приличные девушки сцен на людях не устраивают.

Ладно, уговаривала я себя успокоиться. Я скажу ему всё позже. Наедине. Объясню, что думаю. Хотя знаю наперёд, что он ответит.