Не предай дракона

Глава 17_2

Как вскоре выяснилось, насчёт тридцати минут я ошиблась. Уже через десять схватки стали ощутимее, и промежуток между ними сократился. Монстров удавалось отогнать короткими всплесками, а, когда улица наконец опустела, я не выдержала:

– Эрика, прошу тебя, помоги спуститься.  

– Началось? – встревожено спросила женщина, и я кивнула.

– Пойдём!

По дороге мы встретили Кэйла, и мужчина предложил взять меня на руки, но я отказалась. Тогда он подставил плечо, и мы кое-как преодолели лестницу, а затем вошли в заранее подготовленную палату в дальней части коридора.

– Я за Мэрриэт, – сказала Эрика.

– Я останусь с тобой, – улыбнулся мне Кэйл, когда женщина ушла.  

– Почему ты так добр?

– Когда драконы накладывали проклятие, они сказали: чем больше добра совершат люди, тем меньше будет сила проклятий. Конечно, речь шла не только о любви, но и о дружбе. Я бы хотел стать твоим и Брайса другом, и наконец-то дождаться счастливого финала.

– А несчастливых сколько видел?

– Столько, что перестал считать, – сказал он, и я схватилась за спинку кровати на очередной схватке. – Не время сейчас об этом, прости, – смутился Кэйл.

– Нет, давай разговаривать! Мне так легче. Ты был знаком с предками Брайса?

– С некоторыми. К сожалению, почти все Стратты, Лоэвы и Эйтсы считали меня опасным, я ведь был из горных, против которых они и сражались. Но теперь всё иначе, и я чувствую, что мы станем свидетелями больших перемен. Вот только за хорошее всегда приходится дорого платить…

– Юна!

– Мэрриэт, – улыбнулась я вошедшей повитухе. – Не переживай, всё хорошо. Двадцать минут назад воды отошли.

– Давай я посмотрю?

– Конечно.

Эрика и Кэйл вышли, прикрыв за собой дверь, а меня снова накрыло вполне терпимой, хотя и не особо приятной болью.

– О, как хорошо! – улыбнулась женщина. – Уже шесть пальцев открытие! Давай-ка я немного помассирую тебе поясницу. Если поможет – этим и будем спасаться. Нет – можно воспользоваться зельем.

– Пока что я справляюсь, так что ничего не надо.

– Хорошо. Молодец! Хочешь подняться?

– Да. Мне удобнее всего, когда есть, за что держаться.

Мэрриэт кивнула, и в последующие несколько минут дышала вместе со мной, порой ненадолго отлучаясь, чтобы приготовить все оставшиеся вещи. Теперь я пребывала в каком-то полу бредовом состоянии – как будто попала в сон, над которым была не властна. Голова была мутной, в висках стучало яростное напряжение, но, что странно, всё остальное тело было расслабленно. Я даже ноги почти не чувствовала, и, когда сказала об этом Мэрриэт, женщина велела мне устроиться в родильном кресле.

– Или, если удобно, можешь лечь.

– Нет, лучше полусидя. О, боже… Вот теперь больно!           

– Почти полное раскрытие, милая! – сказала женщина. – Ещё немного!

– Прошу тебя, – выговорила я онемевшими губами, – возьми под моим плащом мешочек… достань оттуда камень…

Она всё сделала, и я, когда сжала клеотолис, прошептала ему одно-единственное желание:

– Я хочу успеть увидеть мужа хотя бы на несколько мгновений…

Камень из тёплого тотчас стал ледяным, как будто отдал свою силу на осуществление моего желания, и я отложила его на тумбочку. Очередная схватка была невероятно долгой и трудной, но сразу после неё стало как будто легче.

– Готова тужиться?

– Наверное, – выдохнула я. – Не знаю... Я плохо тебя вижу. Можно мне сначала воды?

Мэрриэт дала сделать глоток, и всё, что происходило затем, я осознавала словно издалека. Правда, момент, когда выходила головка малыша запомнила отчётливо, но остальное было уже совсем не страшно. Последнее усилие, хриплый выдох… мягкий шлепок, негромкий писк…

– Ну, вот и всё! – сказала Мэрриэт хрипло. – Это замечательный мальчик!

– Дай, прошу тебя! – глотая слёзы, выговорила я, и женщина положила новорождённого мне на живот. – Солнышко моё долгожданное! Какой славный… Радость моя!

Меня переполняло невероятное счастье – теперь уже точно настоящее. Слёзы катились по щекам, и хотелось зацеловать милого сморщенного кроху, личико которого было немного сердитым.

– Уже можно приложить к груди? – прошептала я.

– Сейчас, оботру его немного, и роды ещё не закончились.

На севере было много традиций для роженицы. Например, здесь не купали малыша целиком, как на юге, и не перерезали пуповину сразу. Первые минуты после рождения последа я чувствовала себя превосходно, но потом бездна, о которой в радости мы забыли, разверзла свою жадную пасть…

В комнату забежала Эрика.

– Юна, Она здесь!

Всё внутри меня упало.

– Что будем делать?

– Кэйл отвлечёт её, а тебя мы должны где-то спрятать. Мэрриэт, поможешь?

В углу стояло деревянное кресло, в котором возили обессиленных больных, и меня, держащую малыша, в него усадили. Мэрриэт сунула мне в руки стопку пелёнок, укутала нас с маленьким плащом, и вопросительно поглядела на Эрику:

– Куда?

– Вниз, а затем к особняку у озера, – решительно сказала Эрика. – Он защищён лучше, чем больница, к тому же на улицах сейчас нет ламьеров. Я буду двигаться следом и прикрывать вас!

– Ты одна?

– Нет, мне помогут ребята, не занятые у пушек. Давайте же!

Мэрриэт покатила меня прочь, и, когда миновали коридоры и оказались у лестницы, пришлось попотеть, чтобы спуститься. Женщина была достаточно сильной, и не позволяла мне встать, но мы потеряли время. Я поняла, что никто уже не защитит нас, услышав отчаянный вопль Эрики.

– Прочь! – кричала женщина.

– Сюда! – отзывался Кэйл. – Сюда, тварь!..

– Дай мне пелёнку! – сказала Мэрриэт. – Вот так. Я довезу тебя до переулка, а сама возьму свёрток – как будто унесу дитя.

– Ты рискуешь жизнью!

– Я не боюсь, Юна. И ты не бойся.

– Уже хорошо, что я ещё жива. Может, всё обойдётся…

Говоря так, я чувствовала за нашими спинами дыхание бездны. Кажется, у меня открылось кровотечение, и нужно было во что бы то ни стало успеть довезти малыша до дома Лоэвых. Там, у озера, госпожа была не так сильна, к тому же сами стены особняка кутала огненная магия.