Не предам, не покину

7. Замок пардов

Скромный могильный холмик с небольшим каменным надгробием был весь усыпан цветами. Летнее солнце, не жаркое поутру, освещало сидящего у могилы мужчину – высокого, широкоплечего. Мужчина не замечал ничего вокруг. Его желтые тигриные глаза казались мертвыми, будто кто-то погасил в них огонь жизни. 

Даромир, Верховный хевдинг пардов, проводил у этого камня с высеченным на нем именем «Иви» каждую свободную минуту. А их, этих минут, было даже слишком много. Родичи любили своего хевдинга, и вместе с ним горевали об его утрате, а потому старались не тревожить понапрасну. «Чудо, что наш Даромир выжил! – шептались они. – Духи благоволят Верховному!»

Сам Яросвет-Даромир свое спасение чудом не считал. И жизнь без любимой казалась ему не милостью духов, а пыткой. Если бы не чувство долга перед кланами, возложившими на него ответственность за поддержание мира и спокойствия – он перекинулся бы пардом и ушел бы в глухие лесные дебри навсегда, чтобы найти там или погибель, или исцеление для своего кровоточащего сердца. 

– Иви… Иви! – тоскливо шептали его губы. Он пытался припомнить последние мгновения, проведенные рука об руку с невестой. 

Но перед глазами то и дело вставали совсем другие воспоминания.

...маленькая женская ладонь, подносящая свежую родниковую воду к сухому носу парда.

…оголенное плечо с нежной кожей, на которой проступили капельки крови после укуса.

…хрупкая женская фигурка, окидывающая прощальным взглядом каменную твердыню замка, и скрывающаяся в карете.

«Куда Верослав повез мою жену? Довез ли? Скоро ли вернется?» – эти вопросы тревожили, зудели, отвлекали от горьких воспоминаний. 

Даромир пока не был готов признать это вслух, но в глубине души чувствовал: он совершил ужасную ошибку, приказав брату увезти девушку прочь из замка. 

– Даромир! Верховный! – впервые за три дня кто-то из пардов рискнул по собственной воле нарушить уединение своего Правителя. – Вернулись охотники, которые ушли вчера в обед выслеживать марала!

– Выследили? – без особого интереса откликнулся Яросвет. 

– Марала добыли, но дело не в этом! На дороге, ведущей в Ставангер, обнаружены следы сражения!

– Вы подозреваете, что Верослав оправился именно по этой дороге? Тогда где же он? – в груди мужчины что-то сжалось от плохого предчувствия. Своим предчувствиям оборотень привык доверять…

– Мы точно знаем, что ваш брат ехал именно по этой дороге! – подтвердил опасения своего хевдинга старший охотник клана. 

– Я должен увидеть это место своими глазами… – Даромир резко отбросил в сторону ветвь вьюнка, покрытую бледно-голубыми соцветиями. – Выдвигаемся сейчас же!

– Возьмем с собой десяток пардов?

– Да. Тех, кто только вернулся, оставь отдыхать. Новый десяток пусть берёт оружие – и в путь. Собираемся у ворот через полчаса. 

– Мы будем готовы, хевдинг! – мужчина перекинулся в зверя и помчался в замок. 

Даромир поспешил следом. 

Вскоре одиннадцать пардов в своем кошачьем облике мчались через лес, торопясь как можно быстрее оказаться там, где примятая трава и обломанные ветви кустарников еще хранили следы драки. 

Добрались до места уже к полудню.

Даромир был лучшим охотником-следопытом среди пардов. Он легко прочел по следам и запахам недавнюю историю и словно воочию увидел все, что произошло. Увидел – и едва не взвыл от боли и отчаяния! От понимания, что опоздал! Загнав боль и ярость в дальний уголок обливающегося кровью сердца, белый пард встал над пятачком земли, пропитанной кровью, и погрузился в видения.

...Вот, по обе стороны от лесной дороги, десяток кряжистых деревьев с толстыми сучьями, похожих на земные дубы. На них сидели девампы, организовавшие засаду. 

...Вот карета оказывается под сенью их листвы, и оттуда, сверху, дождем начинают сыпаться стрелы. Они ранят лошадь, и та встает на дыбы. Карета останавливается. Вознице удается усмирить испуганную кобылку, но одна из стрел попадает ему в плечо. Проливается первая кровь. 

…Вот дверца кареты открывается и тут же захлопывается. Веромир, выпрыгнувший из кареты, приземляется на четыре лапы – он успел сменить облик прямо в прыжке. Толстая шкура с плотной шерстью неплохо защищает его от стрел. И тогда девампы спрыгивают с деревьев и набрасываются на парда. Десяток тварей – на одного кота. 

Какое-то время Верославу удается отбиваться, сопротивляться, защищаться самому и не подпускать нападающих к карете. Но девампов слишком много, и наступает момент, когда одному из них удается добраться когтями до горла парда и полоснуть по шее когтями. Захлебываясь собственной кровью, Вер падает и больше уже не встает. Его кровь заливает рыхлую землю, впитывается в нее...

Кровь рассказала Даромиру, что брата уже нет в живых. Кровь привела туда, где покоились останки Верослава и второго парда, который выполнял роль возницы, а потом яростно отбивал атаки девампов – и погиб, так же, как и Вер. 

Вместе с Даромиром к заброшенной медвежьей берлоге, в которой спрятали девампы тела погибших, пришли и другие охотники. 

Как по команде, все перекинулись в свои человеческие ипостаси. Даромир тоже принял человеческий облик. Медленно опустился на колени. Впился пальцами в песок. Поднял голову к небу и запел Прощальную Песнь, призывая духов Рода.