Не пролитые слёзы

1. Глава

Что может быть прекраснее, мечты? Мечты которая вот вот сбудется, верно, прекраснее нет нечего

Мирослава

Она вышла из поезда, оглядываясь с восторгом в глазах.

— Вот она, Москва… — тихо прошептала она, оглядываясь вокруг.

Она стояла на вокзале. Вокруг было шумно — люди спешили, кто-то звонил, кто-то смеялся. На улице стояла настоящая июльская жара.

Решительно зашагав сквозь толпу, она тащила за собой большой сиреневый чемодан. Выйдя из здания вокзала, Мирослава поймала такси. Сев в машину, она вежливо поздоровалась:

— Здравствуйте.

— Здравствуйте! — весело ответил мужчина за рулём, водитель средних лет.

Когда машина тронулась, он с интересом спросил, не отвлекаясь от дороги:

— Девушка, а вы откуда к нам?

— Я из Питера, — ответила она вежливо.

При упоминании о Питере водитель заметно оживился.

— Да ладно? — с восхищением воскликнул он. — Так я тоже родом из Питера! Вот это встреча!

Он улыбнулся, взглянув на неё в зеркало заднего вида. Вскоре они подъехали к высокому зданию. Водитель помог ей докатить чемодан до лифта. Когда Мирослава достала из кошелька купюру, чтобы расплатиться, он отказался:

— Свои люди, как-никак, — сказал он, махнув рукой.

Поблагодарив водителя, Мирослава попрощалась с ним и зашла в лифт, чтобы подняться на свой этаж. Она думала о новой жизни, которая ждала её впереди. О прекрасной, яркой жизни, полной счастья и надежд…

Она улыбалась, погружённая в свои мечты, не подозревая, что у жизни — совсем другие планы.

Зайдя в квартиру, она увидела повсюду коробки с вещами. Пару дней назад она уже была здесь — чтобы привезти всё необходимое.

— Моя квартира... — сказала она с гордостью и лёгким восторгом.

Она сняла обувь и прошла вглубь, в гостиную.По центру комнаты стоял новый бежевый диван, ещё в заводской клеёнке.Вся мебель была аккуратно укрыта защитной плёнкой.

Она подошла к дивану и осторожно сняла клеёнку, сложив её в угол.В воздухе витал запах новизны, перемешанный с легким ароматом её духов.

До самого утра она распаковывала коробки, методично и с любовью расставляя вещи на свои места.Одежду развесила по вешалкам, аккуратно уложила в ящики.Посуду расставила по кухонным полкам, сложила ложки и вилки в новый ящик-органайзер.В её движениях была сосредоточенность и желание превратить это пространство в дом.

Когда рассвело, и первые лучи солнца легли на подоконник,Мирослава устало опустилась на диван и почти сразу уснула — прямо в гостиной, среди ещё не до конца разобранных коробок.

Проснулась она в полдень из-за звонка. Мирослава сразу вспомнила, что обещала тёте Агате позвонить, как только приедет.
С шести лет Мирослава жила с тётей Агатой. Где и с кем она была до этого — не помнила. О своих родителях она ничего не знала. Каждый раз, когда она пыталась расспросить Агату, та отвечала одно и то же: «Они были хорошими людьми». После этих слов Агата всегда замолкала и меняла тему.
Время шло. Мирослава росла и со временем смирилась с тем, что у других детей были мама и папа, а у неё — нет. Она перестала задавать вопросы, думая, что это причиняет Агате боль. А сама Агата стала для неё всем — и матерью, и отцом. Мирослава любила её искренне и глубоко, зная, что тётя дала ей заботу, которую могла.

С самого детства у Мирославы был талант к математике. Она окончила школу в шестнадцать, поступила в колледж на бухгалтерское дело, а уже к восемнадцати устроилась помощником бухгалтера в Петербурге. Она трудилась упорно, набиралась опыта, шаг за шагом приближаясь к своей мечте. В двадцать один год она собрала чемодан, купила билет в один конец и отправилась в Москву — не просто работать, а начать новую жизнь.

Она взяла телефон в руки и ответила:

— Алло... — немного сонно сказала она.

— Мира! Как доехала? Почему не позвонила? Всё хорошо? — взволнованно раздался голос Агаты.

Мирослава улыбнулась:

— Тётя Агата, всё хорошо. Доехала отлично.

Агата с облегчением вздохнула:

— Ты меня напугала… Просто ты так долго не звонила.

На пару секунд повисла тишина.

— Нет-нет, всё хорошо, не волнуйся. Просто было столько дел — нужно было убрать и разложить вещи. Прости… я уснула, забыв тебе написать.

Опять повисла тишина, но теперь она была спокойной.

— Ничего страшного. Я рада, что всё хорошо. Ты уже такая взрослая... Когда собираешься приехать? Джек и я уже успели соскучиться.

У них был большой чёрный пёс по кличке Джек — дворняга с примесью какой-то породы. Джек обожал Мирославу.

— Приеду. Обязательно приеду! — успокоила она Агату.

— Хорошо, солнце, мне уже пора. Звони. Приезжай — в конце концов, это и твой дом. Люблю тебя.

Она улыбнулась. Ей так хотелось бы сейчас обнять её.

— И я тебя люблю, — мягко ответила она.

— Береги себя, солнце, — в голосе Агаты слышалась лёгкая грусть.

— Хорошо. И ты себя.

После этого звонок завершился.