Не прощу

Глава 1. Артём

Лифт ползёт на седьмой, и я знаю, что увижу её через две минуты.

Три года. Три сраных года я думал, что вытравил это из себя. Менял города. Менял баб. Менял должности, как перчатки, как кожу с мясом. Думал, помогает.

Хера с два.

Каждую ночь вижу её затылок на моей подушке. И каждое утро — пустая половина кровати, которую я сам же и выстудил.

Своими руками.

Лифт дёргается. Зеркало. Морда у меня спокойная. Костюм сидит. Часы на месте.

Внутри, как перед прыжком без парашюта.

Двери разъезжаются.

Открытый этаж. Стекло до потолка, гул принтеров, чей-то ржач у дальнего окна. Кофе, бумага, парфюм. Жизнь.

И она.

Стоит у кофемашины. Спиной.

Я узнаю эту спину раньше лица. Узкие плечи. Прямая спина. Волосы стянуты в узел так туго, что у меня самого виски сводит. Она так делала всегда, когда злилась на весь мир и держала себя в кулаке.

Значит, уже знает.

Кто-то из кадров проболтался. Или почуяла. Она меня всегда чуяла — раньше, чем я в дверь входил.

Хорошо.

Иду через этаж. Медленно. Вразвалку. Я тут теперь хозяин — пусть привыкают.

Какой-то пацан кидается навстречу. Молодой, рубашка дороже его зарплаты, лыбится, тянет руку. Знакомиться лезет. Новый начальник же.

Жму, не глядя. Смотрю только на неё.

И этот, в рубашке, ловит мой взгляд. Оборачивается на Веру. Что-то понимает раньше, чем ему положено.

Запоминаю и его. На всякий случай.

Она оборачивается.

И — секунда. Одна.

В глазах гаснет всё живое. Встаёт стена. Гладкая, ровная, без трещины. Так умеют только те, кого ты расхерачил вдребезги, а они собрали себя обратно. Уже без тебя.

— Здравствуйте, — говорит.

Спокойно, как чужому. Как мужику, которого видит впервые в жизни.

Сука.

Как же я скучал по этому голосу.

Даже такому. Ледяному, как будто прибитому к полу вежливостью.

— Вера Сергеевна, — киваю.

Пробую её отчество на язык. Раньше она была просто Вера. Моя Вера. Спала, закинув ногу мне поперёк живота, проверяла во сне — на месте ли я.

Сейчас — Сергеевна. Через губу.

— Будем работать вместе.

Не отводит взгляд. Держит.

И я вижу, чего ей это стоит. Жилка на шее бьётся быстро-быстро. Выдаёт с потрохами. Лицо каменное, а под кожей паника, злость и ещё что-то, чему она сама имени давать не хочет.

Тело помнит. Даже когда башка отрезала и закопала.

Я это складываю в карман. Отдельной строкой. Пригодится.

— Кабинет ваш в конце коридора, — роняет.

И отворачивается к кофемашине. Будто я не человек. Будто шкаф привезли, поставили, и хватит на него пялиться.

— Документация по проекту на корпоративной почте. Возникнут вопросы — пишите.

Пишите.

Не «спрашивайте». Пишите. Чтоб не разговаривать. Чтоб держать меня на расстоянии вытянутой переписки.

Умно, девочка.

Но поздно.

— Спасибо, — говорю в её прямую спину.

И тише. Так, чтоб только она. Чтоб пацан в рубашке не разобрал:

— Хорошо выглядишь, Вер.

Плечи каменеют. На полсекунды.

Но я ловлю. Я три года ни хрена не ловил, кроме её отсутствия. Глаз на неё пристрелян.

Она наливает кофе, не пролив ни капли. Уходит к своему столу. Не оборачиваясь. Спина прямая, шаг твёрдый.

Хорошая попытка.

Смотрю вслед. На шею. На то, как сидит на ней эта блузка, застёгнутая под горло. Броня.

Раньше она такое не носила. Раньше была другая. Мягче. Теплее.

Моя.

Это я её такой сделал. Застёгнутой по горло.

Ну что ж. Расстёгивать тоже умею.

Кабинет в конце коридора. Стекло. Отсюда виден весь этаж. И её стол.

Сажусь. Кручусь в кресле. Смотрю сквозь стекло, как она садится, раскладывается, втыкается в монитор.

Не смотрит в мою сторону. Принципиально.

И эта её принципиальность говорит мне больше, чем если б смотрела не отрываясь.

Игнорируют опасное. Шкаф не игнорируют. На шкаф просто плюют.

Достаю телефон. Открываю одну фотку. Держу её три года в скрытой папке, как идиот.

Мы. Море. Она в этом дурацком платье, мокрая по колено, смеётся в камеру, волосы по ветру. Я рядом — морда счастливая, тупая. Не знаю ещё, что через полгода сам всё спалю дотла.

Гашу экран.

Убираю телефон.

Хватит соплей.

Я сюда не ностальгировать пришёл.

Стук. Кадровичка. Папка, улыбка, духи на весь кабинет.

— Артём Игоревич, добро пожаловать! Вот по структуре отдела, по проектам…

— Кто у вас сильнейший аналитик? — перебиваю.

Она моргает.

— Ну… Вера Сергеевна, без вариантов. Звезда. Её на любой проект ставят, где надо вытащить.

— Поставьте её ведущей на «Южный». — Листаю папку, не поднимая глаз. — Вся аналитика через неё. Со мной напрямую.

— Хорошо. Я… оформлю.

— Сегодня.

Кадровичка кивает, выкатывается.

Я откидываюсь в кресле.

Вот так.

Это её повышение. Формально. Заслужила, не вру.

Фактически — поводок. Полгода минимум мы теперь сцеплены одним проектом. Теперь она не свалит — людей не бросит, не та порода. И теперь у меня законный повод дёргать её к себе сюда, в стеклянный кабинет, когда вздумается.

Я три года рыл землю не ради кресла.

Мне предлагали три места получше. Я выбрал это.

Потому что тут она.

Псих? Может, и псих.

Три года не отпускало, наверное, это и есть твой диагноз, Артём.

Обед. Этаж пустеет.

Тот пацан, в рубашке, Дима, я уже выяснил по табелю, логистика, несёт ей кофе. К столу. Без молока, я вижу по цвету. Ставит. Что-то говорит, сам лыбится.

Она поднимает голову. И улыбается ему.

Чуть. Краешком губ, но улыбается.

У меня внутри что-то сжимается в холодный кулак. Медленно. Как удавка.

Ей. Кофе. Носит. Этот.

И она улыбается. Ему. А мне — стена и «пишите».

Сижу. Смотрю сквозь стекло. Разжимаю кулак под столом — на ладони четыре полумесяца от ногтей.