Не проси меня остаться

Глава 1. Поношенные вещи

Две вещи невозможно забыть — запах любимого человека и момент, когда узнаёшь, что он тебе изменил.

Я еду по шоссе 101, пытаясь сбежать от обоих.

Уже несколько часов всё, что мелькает перед моими глазами — красные габаритные огни автомобилей. Я смутно помню, как оказалась на дороге между Портлендом и Сан-Франциско. Но отлично помню причину, по которой села в машину, поэтому упорно жму на педаль. Чтобы унестись как можно дальше — от себя и от него.

Хотя второе практически нереально. Машина пахнет Дереком. Так сильно, что я ощущаю его присутствие каждую минуту. Аромат мускуса и сандала слишком сильный, мой нос так и не смог адаптироваться или так и не захотел это делать. Как будто моё тело бунтует и не даёт мне оставить прошлое, хоть я безумно хочу от него оторваться.

Телефон на приборной панели снова загорается. И с экрана на меня смотрит улыбающийся жених. Он лежит на животе, обнимая подушку — только проснулся. Его каштановые волосы слегка выцвели после нашего отдыха на Гавайях. Лицо покрыто веснушками. Он выглядит всё тем же добрым и любящим, и, кажется, я могу протянуть руку и смахнуть со лба непослушную прядь. Я всё ещё слышу, как он тогда сказал: «Я люблю тебя».

— Чёрт! — я срываю мобильник и забрасываю его назад.

Не могу смотреть, как он улыбается, будто ничего не было. Сердце сжимается каждый раз, когда на экране мелькает его фотография, как будто он и правда насмехается, напоминая о случившемся.

Впереди меня ждут четыре дня — со скоростью девяносто километров в час, по одиннадцать часов за рулём, с пятнадцатиминутными перерывами каждую сотню километров. И я буду на месте. Идеально выверенный план, которому можно спокойно следовать. Красная линия на карте ни за что не изменится, не скажет, что маршрут отменяется, она просто будет показывать путь. Конечный и определённый.

Спустя два часа дождевые капли забарабанили по натянутой крыше, и всё же они лучше, чем шипение из колонок. Тишина густая, непроглядное серое небо не балует приближением рассвета. Только габаритные огни служат маяком этой мартовской ночью.

Хвойный лес, что при свете дня казался сказочным, после захода солнца превратился в чудовищные декорации. Ветки деревьев, словно когтистые лапы, нависают над дорогой, пытаясь ухватиться за зазевавшегося путника.

Но я не боюсь. Темнота, что ползает под моей собственной кожей, гораздо страшнее. В этой тьме только кольцо Дерека назойливо блестит на безымянном пальце. Я прокручиваю тонкий платиновый обруч по привычке. Его одновременно так легко и так тяжело снять. Так же, как и простить.

Ещё два дня назад я думала, что моя жизнь идеальна. А потом всё растворилось в мыльной пене.

***

— Привет, это Дерек. Сейчас я занят, свяжитесь с моим секретарём, если это срочно.

Автоответчик снова сбрасывает меня на голосовую почту. Самолёт приземлился полчаса назад. А я до сих пор жду своего жениха или хотя бы его водителя. Но, похоже, о моём прилёте забыли.

Этот ночной рейс был ещё тем испытанием. Я мчалась из Нью-Йорка на последний самолёт, чтобы успеть вернуться домой пораньше. Мне так хотелось увидеть Дерека до дня отъезда. Провести день в постели и спрятаться от мира, которому всегда что-то нужно. Только я не думала, что застряну в портлендском аэропорту в полном одиночестве. Моё приподнятое настроение перед встречей после недельной разлуки улетучивается после третьего неотвеченного звонка.

В городе был дождь. Его остатки блестят на стёклах аэропорта за спиной. Из–под колес автомобилей с хлюпающими звуками разбрызгиваются лужи. Слякоть и холод в городе — те самые вещи, по которым я никогда не скучаю. Прошло пять лет с тех пор, как я переехала сюда за Дереком, и никак не могу привыкнуть к местному климату.

Убер снова и снова отменяет мои заказы, пока водители стоят на месте, не собираясь даже двигаться в мою сторону. Спустя тридцать минут на холодном ветру у меня с трудом получается сдерживать дрожь от низкой температуры и усталости.

К моей удаче, пожилая пара предлагает подбросить меня.

Пока дедушка ворчит за рулём, бабушка украдкой косится на кольцо у меня на пальце — и я снова и снова объясняю, почему жених «не смог» приехать. К моменту, когда мы добираемся до Перл-Дистрикт, оправдания застревают в горле комом.

Этот район славится тем, как превратился из индустриального в жемчужину современной жизни. Дерек так радовался, когда смог купить здесь квартиру, занимающую весь последний этаж. Сейчас наш дом кажется тёмной башней, только в нашем гнёздышке зажжён свет. Значит, он не спит.

Забыв о своих злоключениях в аэропорту, я мчусь к лифту в предвкушении. Чемодан жалобно трещит при каждом ударе о ступени. Я не щажу его, пока спешу к лифту. Туфли на ногах уже кажутся неподъемными, но перед встречей с женихом у меня открывается второе дыхание.

Лифт медленно тащит меня наверх. Пока я переминаюсь с ноги на ногу, мечтая поскорее обнять Дерека и уткнуться носом в его грудь, как всегда после долгой разлуки. Я скучала по его тёплому голосу и медвежьим объятиям и сейчас с нетерпением жду возвращения домой.

Двери лифта медленно распахиваются, впуская меня сразу в квартиру. Я делаю три уверенных шага, прежде чем обращаю внимание на обстановку: свет включён, на фоне играет тихая музыка из нашего романтического плейлиста, а под ногами оказывается пара женских кроссовок на плоской подошве.