Не проси моей любви

Глава 5

В шесть утра я хотела убивать. Голова гудела, в глаза как будто горсть песка сыпанули, да еще и шея затекла. Все-таки продавленный офисный диванчик не то же самое, что кровать с ортопедическим матрасом.

С шести утра я названивала Сашке. Хотя уже понимала, что он просто ушел. Не захотел решать мои проблемы.

- Мари? – раздался за спиной ошарашенный голос Глеба.

- Глеб? – хрипло выдавила я.

Он молчал. А я не спешила поворачиваться. Ведь я стояла у окна с чашкой кофе и… Та-дам, в старой растянутой футболке и трусиках с синими медвежатами. До переодевания я еще не дошла. Черт.

«Надеюсь, белье не торчит».

- Да ладно, Тома,- фыркнул вдруг Глеб,- у нас нет дресс-кода. Кофе еще есть?

Тома, Глеб называл меня по фамилии только когда… Нет, не думай. Не вспоминай. У вас ничего не сложилось тогда и уж тем более не сложится сейчас.

«У меня Сашка…» привычно подумала я и вдруг поняла, что у меня никого нет. Никого. Папа во Франции, мама далеко, а я… А мое свадебное платье киснет в мусорном пакете.

По щекам побежали горячие слезы. Только не оборачиваться. Глеб там, за спиной, ворчит на кофеварку, ищет печенье и что-то говорит. Сейчас он нальет себе кофе и уйдет в кабинет, а я успокоюсь. Успокоюсь, переоденусь и подкрашу ресницы. Это проверенный способ, чтобы удержать слезы.

- Мари? Мари!

Он схватил меня за плечо и резко развернул. Увидел мои слезы, коротко ругнулся, отставил свою чашку, забрал из моих рук мою и крепко обнял. Так крепко, как будто я падала, а он поймал.

Уткнувшись в его сильное плечо, я разрыдалась в голос. Кусала губы, чтобы заставить себя замолчать, но внутри меня скопилось слишком много чувств. Слишком много.

Глеб гладил меня по голове и плечам, прижимал к себе и что-то шептал по-румынски, мешая свой родной язык с русскими словами.

- Что случилось, Мари?

- Я не выхожу замуж,- выдохнула я, все так же прижимаясь к нему.

Тихий выдох, и Глеб стискивает меня еще крепче.

- Ничего, ничего. Он просто дурак, если…

- Я сама так решила. Сегодня ночью. Или вчера вечером? – я нервно рассмеялась.

И тут же почувствовала, как заливаюсь краской. Истерика схлынула, и я поняла, что на мне нет бюстгалтера, что я прижимаюсь к Глебу и нас разделяет только два тонких слоя ткани. Его и моей футболки. И его руки, его руки так близко к моей… К моим бедрам.

Он отпустил меня, но как-то неловко, как будто через силу. Поймав его взгляд, я поразилась тому, насколько звериными были его глаза. На меня смотрел не Глеб, на меня смотрел его волк.

- Предсвадебный мандраж? – в его изменившемся голосе слышалось далекое рычание.

- Не будет никакой свадьбы! – выкрикнула я и тут же добавила,- дай мне переодеться и я все тебе расскажу.

А он продолжал стоять близко-близко и пронзать меня янтарным взглядом.

- Точно,- он улыбнулся и цвет его глаз вернулся в норму. – Как раньше. Ты поплачешься мне, а я – тебе. Правда, у меня-то не особенные проблемы. Жду в кабинете.

Он вышел, прихватив и свою, и мою чашку. И вскрытую пачку печенья. Бедный Олежка, опять не досчитается своего перекуса.

Быстро переодевшись, я убрала волосы в неаккуратный пучок и зашла в кабинет. Глеб не включил верхний свет и не поднял жалюзи на окнах.

- Рассказывай,- велел он и пихнул мне в руки мою чашку. Из которой отчетливо пахло коньяком.

- Вчера мою квартиру залила соседка. А Сашка просто ушел. Сбросил мне смс, что прорвало трубы и он едет к маме,- я пожала плечами. – Только трубы прорвало не у меня, а у соседки. Или я это уже сказала?

Иногда мне кажется, что я знаю все-все румынские ругательства. Но сейчас Глеб меня поразил – он со смаком выругался по-русски. Так-то, на самом деле, он румын только на половину, по маме, которая и научила его этому языку. А в самой Румынии Глеб не был ни разу.

Отхлебывая свой коньячный кофе, я продолжала безразлично и монотонно рассказывать:

- Платье испорчено, я сунула его в мусорный пакет. И сосед снизу тоже сказал – Сашка ненадежный.

- А ты его любишь? – и вновь этот пронзительный, янтарный взгляд.

Взгляд, под которым немыслимо солгать. И я качаю отрицательно качаю головой:

- Нет.

- А зачем замуж согласилась идти?

Ответа на этот вопрос у меня не было. И я просто уткнулась в свой кофе.

- Ясно.

Глеб вытащил телефон и принялся куда-то звонить. Он вышел из кабинета, но дверь осталась приоткрытой. Я слушала, как он перед кем-то извиняется за ранний звонок, потом пересказывает мою историю и просит заняться квартирой вне очереди.

- Я ссужу тебе деньги,- сказал он, вернувшись в кабинет.

- Не надо,- я покачала головой. – У меня есть. Я еще не внесла свою долю за свадебные мероприятия. На оплату хватит, а там и от страховой что-то будет.

- Страховщиков нужно вызывать до ремонта.

Я уныло кивнула. И попросила:

- Дашь отгул? На сегодня.

- На обеде вместе съездим,- уверенно сказал Глеб. – Я не отпущу тебя одну в таком состоянии.

Благодарно прикрыв глаза, я великодушно сказала:

- Тогда твоя очередь жаловаться.

- А. Да у меня все то же, Вероника не успевает вернуться, билеты пропадают… Тома!

Я подскочила на месте и порадовалась, что уже все выпила. А то уделалась бы по уши.

- Ты чего?

- Пошли в театр? – предложил Глеб.

- У меня джинсы и футболка,- я указала на себя.

- И у меня. Мы будем джинсово-футболочные бро. У меня, кстати, еще и кеды.

- Не могу отказать своему бро,- с наигранной улыбкой ответила я.

День покатился по накатанной. На обеде мы съездили в страховую, где я вновь стала пассивным наблюдателем. Глеб договаривался, улыбался, шутил и флиртовал. Агент скаталась с нами до квартиры – меня оставили сидеть в машине – потом мы вернулись в страховую, я что-то подписала, поблагодарила и, сев в машину, тихо сказала:

- Спасибо.

- Не за что,- Глеб серьезно посмотрел на меня. – Не за что. Давай, ударным темпом доработаем день и оттянемся в театре.