Не проси моей любви

Глава 9

Субботнее утро радовало ясным солнцем и крепким заварным кофе. Еська еще спала, когда я, воровато оглядываясь и ругая себя распоследними словами, переливала кофе из своей чашки в стаканчик Глеба. Тот самый, из которого он пил горячий шоколад.

Устроившись на подоконнике, я задумчиво уставилась на парк. Что дальше? С ремонтом все понятно, деньги сниму со счета, благо, что не успела оплатить свою часть свадебных расходов. Но… Дальше-то что? Внутри какая-то пустота и оголтелые мохнокрылые бабочки, которые требуют Драгоша в личную собственность. И я бы, может быть, попробовала, но он же свою Вероничку на руках готов носить. Иначе бы не терпел ее вечные поездки с мамой, ее привычку не приходить на свидания или исчезать, не предупредив. Он стоически сносит все ее капризы, а это, наверное, и есть – Любовь.

«Я вот не смогла стоически стерпеть характер Сашки», хмыкнула я и допила кофе. После чего аккуратно ополоснула стаканчик и убрала его за микроволновку. Можно мне немножко, вот самую капельку, помечтать? Чуть-чуть потрафить своему горькому чувству.

«Глеб собирается открывать филиал в Питере. Попрошусь туда», решила я. «И работа, и смена обстановки. Сдам свою студию и на эти деньги буду снимать квартиру в Спб». Конечно, придется представиться тамошним теням, но… Я уже давно привыкла к их презрению. Выбраковка, да. Ну и что? Зато моя семья меня не бросила, так что, утритесь и распишитесь в моих теневых документах.

Соорудив завтрак, я приоткрыла дверь в Еськину спальню. Чтобы аппетитные запахи разбудили мою любимую сову. И, одновременно, чтобы она не могла на меня ворчать, ведь я-то ее трогала. Больше того, хожу по квартире на цыпочках, ибо случайное проклятье природной ведьмы… Больше не хочу.

Телефон уведомил меня о новом сообщении в ВК. От Глеба. Три фотографии, на которых мою студию не узнать – голые стены, пол снят и кровати не видно ни на одном из снимков. Вот и хорошо. На первое время одолжу у Еськи ее надувной матрас, а потом куплю себе раскладной диван. Как у меня раньше было – днем гостиная, ночью спальня.

И вновь телефон вытягивает меня из пучин самокопания. Только в этот раз отписалась мама:

«Не нашла гостиницу, куда можно с Ласиком».

Три минуты я соображала, кто такой этот «Ласик», а потом вспомнила, что у маминого пса длинное сложное имя, от которого, скорее всего, и пошло это сокращение. Только вот раньше она своего шпица звала Лазарем, а сейчас – Ласик. Впрочек, Ласик и Лазарь где-то близко.

Переписываться смс-ками глупо, малоинформативно и трусливо. А потому, не без внутреннего трепета, я набираю мамин номер и жду, слушая длинные гудки.

- Ты не спишь? – удивилась мама. – Суббота же.

- Я у Еськи,- отозвалась я. – У нее очень уж солнечно.

- И как Александр тебя отпустил,- суховато отозвалась мама.

Она одинаково не любила как Сашку, так и Еську. Рюмкину за то, что она всегда меня покрывала, а Сашку… А за что она не любила Сашку я не знаю. Может ее волчица что-то чуяла?

- Мам, я буду рада тебя увидеть, но если хочешь, то можешь не приезжать. Свадьбы не будет.

Все это я выпалила единым духом и сейчас настороженно ждала, пока мама вынесет приговор. Как назло, на той стороне повисла зловещая тишина.

- Знаешь, я наверное тебе потом перезвоню,- быстро проговорила я и родительница тут же рявкнула:

- Стоять! То есть, висеть. Первый и самый главный вопрос – что он тебе сделал?

- Вопрос в том, мам, чего он не сделал,- вздохнула я.

- Ну это ерунда,- выдохнула мама. – Это ерунда, главное, что ты не пострадала. А теперь жди полминутки, я долью себе чай с мелиссой и послушаю.

Мне было слышно, как мама позвякивает чем то, как у ее ног заливается лаем Ласик и как матушка открывает окно. Зачем только – непонятно.

- Ну а теперь рассказывай.

С рассказом я управилась быстро – вчера на Еське натренировалась, а до этого на Драгоше. Мама была самым спокойным слушателем. Она только вздыхала, но не перебивала.

- Оно и к лучшему,- подытожила Валентина Рыкова. – Александр мне никогда не нравился. И знаешь почему? Ты рядом с ним погасла. У тебя пропали и амбиции, и желания. Ты даже в отпуск никуда не полетела, а ведь до этого все свои деньги ты спускала на путешествия. Если не по миру, то по ближайшим городам и деревням – это я про то время, когда ты работала на ипотеку. Александр погасил твое пламя, и я боялась, что моя дочь уже никогда не загорится. Я приеду.

- Тогда я куплю новый диван и раскладное кресло. Я люблю тебя, мам.

- И я тебя, Мариш.

Она отключилась, а я тихо рассмеялась – как лихо мама обозвала мои командировки «путешествиями». Хотя я и правда перестала куда-либо ездить. Сашка был против моих поездок с Глебом.

- Овсянка, бекон и яичница,- хрипло произнесла Еська, возникая в дверях кухни. – Мариш, твой папа вроде француз, а не англичанин.

- Без проблем,- легко отозвалась я. – Сейчас поем и в парк, наловлю тебе лягушек.

- Не-не,- замахала руками Рюмкина,- моя семья из Пскова. Мы люди простые и деликатесов нам не надо.

После завтрака мы расползлись по разным углам. Я, с телефоном, устроилась в кресле в гостиной, а Еська пошла в свою мастерскую – овсянка натолкнула ее на какую-то новаторскую идею в живописи.

«Надеюсь, рисовать едой она не начнет», хмыкнула я.

Впереди был длинный ленивый день. И я планировала провести его на Еськином диване, перед телевизором.

«На обед закажем пиццу», мечтала я.

«Мечтать не вредно», подумала я, когда увидела входящую смс от Александра.

В смс-ке он меня кратко уведомил, что ожидает встречи в «нашем кафе, если ты еще помнишь о нем». Я, если честно, никакого «нашего кафе» припомнить не могла. Если он не говорит о старбаксе по соседству от моего дома. Там он просто и буднично предложил мне расписаться.

Отбив ответную смс:

«Старбакс, завтра в одиннадцать», я отключила телефон. Сегодня у меня нет ни сил, ни желания встречаться с Сашкой.