(не) Против принудительной любви

3 глава

— Сейчас увидим, что мы будем делать.

Мы быстрым шагом шли к ракете, в то время я посмотрела на свой внешний вид. Теперь понятно почему я такая весёлая — наряженная! Не знаю почему, но я люблю красиво одеваться, хотя я не тот человек, что привлекает внимание устраивая шоу.
Готовились мы к вечеринке, как к важному событию. Прицепили воздушные шарики веткам деревьев, разложили на стол все блюда. Точнее, это все делала не я, а мои однагруппники, но не все. Никто не обращал на меня внимания, да и заданий было мало, а людей много. Конечно, я могла не париться, но я хотела помочь, а не сидеть и залипать в телефоне, как делали халтурщики.

Весь день мне было очень скучно и потому я легла в палатку и читала книгу, а к вечеру заснула.

Сон был сладким до того, как я не почувствовала сильный холод. Я пыталась лечь, так чтобы стало теплее, но за это время стало еще холоднее и от пола сильно тянуло морозом. Я постилила все покрывала, каторые у меня были и переоделась в самую теплую пижаму. Скорее не в пижаму, а термо-костюм.

Его нам выдавали по вкусу и по размеру, и его брать было обязательно — никто не знает, какая тут может быть температура.
Мой термо-костюм выглядящий так: сапоги штаны и куртка в одном и внутри какой-то мех и есть очень классный капюшон, не очень практичен, но тепл.

Пока надела, взбодрилась и потому решаю, что нужно проверить обстановку. Чего же так холодно?

От ответа, я была в огромном шоке. Вокруг блистал блестящий... снег!? На земной снег это не смахивает, а похоже на мелкие камешки. Настолько мелкие, что похоже на бисер, и все они разных размеров, разных оттенков, и было их очень много. Учителя и некоторые сонные дети в той же одежде, что и я, лопатой сгребали этот каменный снег, но каменный дождь не сбавлял темп. Теперь понятно почему мне было холодно. Бисер быстро нагревался и быстро остывал, а ночью на этой планете прохладно, за то днем жарко. Наверное, этот бисер растает днем, а ночью будет каменный лёд?! Это конечно красиво, но жуть как не удобно и по всей видимости не только мне.

Я смотрела на эту красоту не двигаясь и не моргая и не могла и слова сказать.

Я люблю драгоценности, но это явно перебор. Земные люди ради этих всех камней много от чего отказались бы и много чего сделали бы, ведь имея все эти бисеринки можно стать миллирдером. Только вот, богатые тоже плачут.

— Эва, пожалуйста помоги нам! Разбуди всех! Нужна помощь! — окликнула меня, одна из учителей, Мирослава.

— А?...А, да сейчас! — ответила я — растерянная и в тоже время радостна?! Конечно, я же никогда не видела столько прекрасных драгоценных камней. А теперь стою в них по колено. Хорошо, хоть одела форму, а то могла не только замёрзнуть, а и поцарапаться об острые края и камни могли бы застрять в волосах.
С каждым шагом и каждым хрустом, я придерживая одной рукой капишон, а другой штанину, морщилась от моего же внутреннего скряги. Это ж сколько денег можно было бы вложить в школу?! Сколько всего можно сделать?! Ох...

Через некоторое время разбудила всех спящих и предупридила о камешках. Конечно же, они были в том же шоке, что и я, и некоторые быстро пробудились. Но не я. Зиваю, глаза слезяться от яркого блеска бусинок, в теле чувствовуеться слабость и я знаю — перестану двигаться, то просто напросто усну, стоя.

— Эва! Не спать! Может я тоже спать хочу и ничего стою же! Жаль, конечно, учителей. Им больше всего отдых нужен! А тут такое. Ещё и вечеринка. Они так старались, — от воспоминаний с улыбкой говорит Амелия. — Да, весело было...А тебе как, понравилось?
У меня ступор. Вечеринка. Блин. Капец, какой-то.

Я так готовилась, а они просто напросто про меня забыли. Даже учителя! Это как понимать вообще?! Я понимаю они устали, но не так, чтобы забыть посчитать кто есть, а кто нет! Я не настолько тихоня, чтобы обо мне забыть! Как же я зла, обижена и расстроена. На глаза накатываются слезы и не от бисера, а от чувств. Лицо краснеет и я это чувствую, а Амелия хочет понять: что происходит?

— Но-о-ормаально все. Хоро-оша-я ве-ечеринка. — пытаюсь сказать весело и одновременно отогнать слезы, сложа губы

трубочкой вздыхаю по глубже, но на меня все же накатывает истерика...

Эва, нельзя, нельзя показывать слезы. Я сильная...Да, какая же я сильная, если обо мне забывают?! Они не знают меня! Наверное, единственная асоцияция со мной - это "та самая тихоня". Сама виновата, нечего было спать ложиться.

— Эй, ты чего? Обидела чем? — спрашивала она, вглядываясь в лицо.

— Но-о-ормаально все. Эт я от сча-а-астья, — уже ревела я.

— Тих-тих. Я же знаю, что не но-о-ормально все,— улыбнувшись, утешала она меня, переигрывая мои слова. Она повела меня к ракете.

Там, в ракете, осушив стакан воды, сидела красная, но уже не плакающяя.

— Так, иди умойся, а то глазки напухнут, — отдала приказ она и я ее послушалась. Немного, но все же она знала меня — мы жыли в одной комнате.

Когда я вернулась уже более веселой на столе лежала полная тарелка всякой всячины.

— На, — указала она мне на тарелку.—Я так поняла, ты не присутствовала на вечеринке и тебя не придупридили. Верно?

— Наверное, ты думаешь, что я плохо тебя знаю, но это не так. Да и логично предположить...

Зашёл Вильям и перебил слова Амелии, во только я знаю, что разговор зашёл в тупик.

— Видел, как вы зашли и хочу спросить: чё вы тут рассиживаетесь?

— Да так...— слабо ответила я.

— Вместо того, как самим тут торчать, ты бы сам мог помочь им! — она прожигала его взглядом: отвали.—Ты ж не знаешь причину.
Я дотронулась до ее руки, приманивая ее взгляд. Когда цель моя была достигнута я посмотрела на нее, показывая мимикой: нельзя говорить! И она поняла:

— А причину не скажу! — улыбнулась мне.

Фух, если бы рассказала, я б точно от назойливого Вильяма не отвиртелась!

— Да я и не настаивал — я понял мотив.
Последняя фраза повергла меня в шок. И даже не могу определиться от чего: от того, что он заметил мае отсутствие или от того что теперь он будет меня доводить до кипения. Какой шок? Удовлетворительный или отрицательный.