(не) Против принудительной любви

12 глава

Я показала ему не только встречи с ним, но и встречи с «ними». Тогда-то и по-настоящему разозлился Вильям, потому что его зрачки стали шире, а карие глаза потемнели.На его челюсти ходили желваки, а крылья его носа раздувались. Мне стало страшно.

Кажется, если прилепить к лбу рожки... То вот он минотавр! Окажись бы моя рука в его, она бы посинела.

На его челюсти ходили желваки, а крылья его носа раздувались. Мне стало страшно. Таким его я ещё не видела. Но в глубине души я ликовала — он не в «их» власти!

Только есть одна проблема.

Как я буду с ним договариваться? Почему он именно так распалился? И почему Вильям не спросил про дьявола и ангела?

***

— Вильям! Ну, поговори со мной! Пожалуйста! — устало подкашиваясь на ногах, молю его я. — Мне холодно... Я устала... Сейчас темно и, вообще-то, я спать хочу.

Не слыша моё нытье и просьб, хмурый парень уперто тянет меня за руку, а я медленно и тяжко семяню за ним, опустя свою головушку. Ещё и волнистые волосы лезут на глаза и приходиться заправлять за ухо.

Весь путь, что мы прошли не известно куда, я зрела только его спину в серой футболке и красиво обстриженый затылок. И спина, скажу я вам по секрету, очень даже ничего, но моего отношения к этому подозрительному типу это обстоятельство совершенно не миняет!

Ух, какие мысли боевые у меня! А по виду так и не сказать...

Ступни, обутые в шлепки, горели, а мышцы на ногах ныли и кожа покрылась, каторую совсем не грела клетчатая короткая серая юбка, гусиными пупырышками. Поверх чёрной футболки, надета джинсовка — к вечеру догадалась одеть.

После моего нытья, шатен сердито на меня взглянул, как бы говоря : « Не до тебя сейчас» и продолжил шагать.

— Куда ты меня тянешь? — Он не отозвался. — Вильям! Остоновись! Я кому говорю?! — истерично кричу.

— Я хочу все понять! Я... — прикрыв глаза, тяжко взглянул. — Ты мне не поверишь...

Уставилась на него, уважно 'внимательно' слушая. Понимаю, он очень хочет сказать что-то обескураживающее.

— В любом случае говори. Только, если что злись на кого либо во время рассказа, — предупреждаю о контроле.

— Я скажу об этом позже. Кстати, нам придётся переночевать сдесь.

— Ты че дорогу не запомнил?!

Надеяться, что он знает дорогу обратно, поверьте, лучше, чем знать — ты заблудился.

— Запомнил. Сейчас темно и мы полюбому не доберёмся до рассвета — говорит оглядываясь по сторонам. — А-а, ты жуков боишься? Раньше не боялась.

Хочет вернуть боевой настрой, но от чего-то не выходит.

Примомнилось, как он нам в портфели клал резиновых и плассмасовых насекомых. Было смешно. Не так, как сейчас. Хочеться плакать от жалости к себе.

— Хех, не боялась и сейчас не боюсь. Просто, как мы будем сдесь спать, а? Есть идеи? Напоминаю ты за меня отвечаешь. Сам меня сюда за руку притащил.

А ещё за фамильярчика — Фреда. За некоторое время я свыклась с этаким событием. Он сейчас развивается и с каждым днем, спит все меньше. Иногда он так мило задаёт вопросы...

Я с ним обращяюсь к нему домашнему питомцу. Только в виде тату. Кстати, он подрос и стал насыщенее, а до того приплюснутая мосичка, стала продолговатой. А коричневый хвостик частично потемнел. Но этого я шатену не скажу.

— Ладно.

— Давай разожжом костёр, — с ноткой бодрости произносит Вильям.

— Как? Ты, что собираешься тереть палочку об полочку? Хах, как Робинзон Крузо? Прости, но я на такое не подписывалась.

Знаю — если бы прижало — я бы согласилась на такой способ и без выбрыков, но сейчас я злая из-за него. Может, показывать свои воспоминания не стоило?

Хотя, стоило. Определённо стоило. Я, оказывается, не одна такая «особенная»! Подождите... Может у него тоже...

— Слушай, а у тебя наверняка тоже дар есть?

Молчит. Смотрит и молчит. Он что в статую переродился?

— Эва, будь добра... , поиди за веточками, — устало молвит с интонацией, что-то между :« отстань, уже наконец» и « что ж с тобой делать?»

Я сузила карие, тушью подкрашеные, глазки:

— Если заблужусь, ты. — Указала на него розово накрашеным указательным пальчиком, — ты за меня в ответе. — Развернувшись в другую сторону, побрела искать сухие ветки. Искала ветки, скажу чесно, долго. И с шестьми веточками пошла назад.

Не потерялась, но вижу — с той самой стороны где остался Вильям горит огонь.

Только сейчас до меня доходит, что он мог пойти со мной и мы бы просто пересидели ночь в другом месте.

Идиот. Хитрый идиот. Блин. У-у-ур-р! У меня сейчас бурлят такие эмоции! Ух, Вильям! Ух! Я могла из-за этого человека пострадать.

— Вильям.

Когда добрела злая, как чертик, до Вильяма, он мирно сидел на каких-то листьях около красивого огня, выпрямив ноги, красивое личико опусив. Я кинула в кластер ветви.

— Ты чего, спишь что-ли?

Чесно сказать, мне стало его жаль, а весь настрой быстро веветрился, как выветриваеться дым. Он совсем не готов к спорам. Он просто станет молчать и слушать.

— Нет.

Сев рядом с ним и повернувшись, я перешла к делу:

— Расскажешь мне все, что знаешь об дьяволе и ангеле, а?