Не растаявшие

Золотой след

Детские всхлипы продолжаются уже около получаса.

— Плохо! Ещё раз! — чеканю я.
— Мы устали! — воют дети.
— А как вы будете защищаться от Ноября, вы подумали? Когда барьер рухнет, что вы будете делать?
— Яна...
— Если меня, Святослава или Игоря рядом не окажется?
— Яна!
— Вы должны рассчитывать только на себя и уметь защититься!
— ЯНА! От того что ты паникуешь и покричишь на них, они не научатся! — крик Святослава вернул меня в реальность.

Тренировка детей должна была закончиться ещё полчаса назад, а я всё продолжала гонять их, надеясь на что-то.
— Да, простите...

Дети продолжали сопеть носами, а в их глазах стояли злые слёзы.
— Ребята, простите, — моё лицо стало мягче, и дети немного расслабились. — Я просто очень переживаю относительно барьера и осенних месяцев. Я хочу, чтобы вы все были целы, потому и перегибаю палку.

Дети, такие маленькие, но с такими взрослыми глазами, улыбнулись. Все сейчас понимали мой страх и разделяли его. Весть о скором крушении барьера разлетелась по деревне как только что пришедшая пурга. Все были в ужасе. Видана призвала селян к тому, чтобы все научились обращаться с оружием и были готовы защищаться сами. Игорь взялся тренировать старших, а я, Вячко и Святослав разделили между собой детей.

— Не бойся, Яна, мы будем стараться лучше, и тебе не придётся за нас переживать, — Владлена, девочка, самая старшая из детей, выступила вперёд.
— Хорошо, спасибо, Владлена.

Она подошла и обняла меня.
— Идите к Алёне и завтра в то же время.
— Да! — дети попрощались и ушли.

Святослав подошёл ко мне и положил руки на плечи.
— Молодец, что не боишься говорить с ними о причинах.
— Да, как бы только это не напугало их ещё больше.

Я выдыхаю. Слишком многое сейчас стоит на кону. А всё из-за чего? Из-за войны месяцев! Поразительно, как ненависть одного сильного могла привести к катастрофе.

— Хочешь ещё потренироваться? — Святослав произносит это легко, как будто и не надеется на моё согласие.
— Конечно. Ты ещё в состоянии?
— Да.
— Тогда идём.

Я освобождаюсь от рук Свята и иду вглубь двора. Спарринги и сражения — единственное, что не давало мне слишком долго зацикливаться на своих страхах и мыслях. И так уж вышло, что Святослав — единственный, кто смог выдержать мой напор больше чем две минуты.

Святослав берёт деревянный меч и встаёт напротив.
— Готова?
Я беру такой же меч и занимаю место напротив него.
— Да.

Мы скрещиваем мечи. Святослав берёт инициативу на себя и притесняет меня к ближайшему забору, при этом не отрывая от меня взгляд. Я бью его под ногу и лишаю равновесия, выходя из угла. Снова скрещиваю наши мечи.

— Нет, Ян, так не пойдёт.
Святослав убирает меч и мрачнеет.
— Это ты должна держать страх под контролем, а не он тебя.
— Как ты...
— Яна, мы 18 лет знакомы. Я по твоим ударам могу понять, что ты на завтрак ела, — Святослав берёт меня за плечо. — Соберись. Страх только лишает тебя зрения.

Прям как Колдун, — пронеслось в моей голове.
— Яна, — Свят снова обращает на себя моё внимание. — Тебе надо с кем-то это обсудить. Мне ты можешь всё рассказать.
— Да что говорить!?

Я вскакиваю, и снег вздымается вместе со мной, осыпая лицо Свята.
— Мы становимся участниками совершенно не по нашей вине произошедшей войны и грозимся потерять всех! Всё, что я считала нормой, и всё, что мне дорого, исчезнет! Всё зависит непонятно от кого и непонятно от чего! А я никак не могу на это повлиять! От меня совершенно ничего не зависит, остаётся только мириться!
— А ты не хочешь.

Свят встаёт со снега и, отряхнувшись, приближается ко мне.
— Знаешь, что я тебе скажу? Если ты не хочешь мириться, то имеешь возможность изменить то, что тебя гложет. Просто пока не знаешь как или не хочешь знать.
— Да если бы я знала! — Я вздыхаю.

Святослав всё это время не отрывает от меня взгляд. Он не осуждающий, не строгий, скорее переживающий. Так смотрят на тех, о ком беспокоятся. Раньше я не замечала, но сейчас, присмотревшись, понимаю, что глаза Святослава... зелёные?

— У меня что-то на лице? — Свят трёт щёки, пытаясь убрать невидимую грязь.
— Твои глаза... они...
— Ты только заметила? — Святослав смеётся над моей невнимательностью.
— Прости, раньше как-то к слову не приходилось, — я мнусь, смущаясь тому, что показала себя перед ним такой глупой. — Но как?
— Я же родился 28 февраля в високосный год.
— А, то есть тебя наделили и зимними, и весенними чертами?
— Да. Но из-за моих чёрных волос родителям пришлось отказаться от меня.
— Вот! Понимаешь, о чём я? Ты — жертва непонятной войны...
— Яна, опять ты об этом... — Святослав поникает, ему явно неприятно, что я разговор о нём и его глазах снова перевела на осенних месяцев.
— Прости, просто это всё кажется жутко несправедливым. Ссорятся месяцы, а отдуваться нам.
— Яна, всё образуется, а мы будем решать проблемы по мере их поступления. — Святослав снова улыбается, от этого мне снова хочется расслабиться. — Тебе надо отвлечься. Идём за мной.

Свят берёт меня за руку. Холод его ладони приятно контрастирует с моей. Он выводит меня со двора и сажает возле тлеющего костра.
— Подними голову.

Я прислушиваюсь и поднимаю глаза к небу. Моему взору предстаёт россыпь маленьких камушков. Интересно, как они называются, как они держатся на небе и не падают? Святослав смотрит вместе со мной.
— Смотри, они разных цветов: эта красная, а эта голубая, эта белая.

Он указывает на камушки, и правда, они все разноцветные. От чего-то становится хорошо и спокойно. Словно всей этой войны месяцев нет, и всё хорошо. Словно я тайком сбежала от мамы, чтобы посмотреть на камешки на каком-нибудь сеновале.