Не разбивай моё сердце

Глава - 28

Ну что я говорил? Отец, по средствам моей глупости, нашел стопроцентную лазейку. И ведь знает, что у меня нет выбора. Он прекрасно понимает, что не для себя, а для своих родных я пойду на все, и его предложение в том числе.

- Три года?

- Если вы пожелаете, можете больше, но три года это обязательный срок. Семья пострадавшего не желает видеть вас в стране.

- Так это их условие?

- Они требовали больше, но господин Моргентейт договорился о таком сроке. Понимаю, что вам нужно время все обдумать, но его у нас, к сожалению, нет, так что прошу дать ответ прямо сейчас.

Этот брюнет, годившийся мне в отцы, явно знаток своего дела. Мастер убеждения, он говорил и говорил, не давая мне и слова возразить, а после и вовсе возражать не было смысла. Какие бы цели не преследовал человек, гордо звавший себя «Отец», он предлагает реальный шанс. И, несмотря на нежелание работать под началом своего отца, придется согласиться.

Александр Алексеевич пристально смотрел, ожидая моего ответа, но и без слов знал, каким он будет. И стоило мне обреченно согласиться, как он тут же подал на подпись заранее подготовленные бумаги.

- Вы должны подписать это обязательство.

- Что в нем? – бегло прошелся по тексту, особенно заостряя внимание на мелком шрифте.

- Это соглашение между вами и господином Моргентейтом. Подписав его, вы будете вынуждены выполнить все свои обязательства, о которых я вам уже сообщил.

Взял ручку, что запасливый юрист положил возле бумаг, добровольно подписал свой приговор. Все же, три года практики за рубежом лучше, чем восемь лет за решеткой.

- Вот и прекрасно. Вам еще нужно будет побыть здесь кое-какое время, пока я улаживаю все формальности. Если следователь вновь попытается что-то из вас вытянуть, ничего не говорите. Думаю, к обеду вы уже отправитесь домой.

- Спасибо вам, - хоть и понимаю, что его роль в моем спасении минимальна, хочется его поблагодарить. Пожав руку, адвокат направился к выходу.

- Еще забыл уточнить, ваш самолет послезавтра.

Я даже осознать услышанное не успел, а этот черт уже ретировался, оставив меня наедине со своими бешеными мыслями. Вот как можно было говорить такое в самый последний момент? Сказал и сбежал.

Как и обещал гонец моего отца, к обеду следователь, принеся свои «извинения» указал мне на выход, пожелав больше не влипать в подобные передряги. У отделения меня уже поджидал Жека за рулем моей старушки. И, конечно, же Натка не смогла остаться в стороне. Сестренка выскочила из машины, едва моя физиономия появилась на улице.

- Братик, Семочка!

- Полегче, сестренка, задушишь!

Малая ослабила хватку, но не отпустила. Ее взволнованные глаза бегали по мне, желая убедиться, все ли со мной в порядке.

- Как ты? Я звонила маме, она сказала, что твой отец все уладит.

- Как мама? – не желая говорить об этом манипуляторе, сменил тему.

- Уже лучше, но врач сказал, что стоит эту ночь провести в больнице.

- Тогда поехали к ней.

Маме выделили отдельную палату со всеми удобствами. Хотя, если быть точнее, ее оплатил Моргентейт. Этот мужчина за последние сутки проявил невиданную щедрость в наш адрес. Если бы не знал, что за этим стоит, в моих глазах этот человек мог бы подняться на пару ступеней вверх, но, увы, пока он движется в обратном направлении.

Мамочка выглядела вполне здоровой, со скукой перелистывая страницы какого журнала. При виде нас, тут же подскочила с кровати как восемнадцатилетняя девочка, и, последовав примеру своей младшей дочери, едва меня не задушила.

- Сыночек, как же я рада, что все уладилось так скоро. Мне как сообщили, так сердечко екнуло. Как же ты мог так поступить, так необдуманно и опрометчиво. Ты же мог убить того мальчика! Что случилось?

- Неважно ма, давай лучше присядем и поговорим.

- Что еще случилось? – мама вновь взволнованно на меня взглянула, крепко сжимая мою руку.

- Нет, мамочка, не безызвестный тебе человек уладил все более чем отлично. Зачем ты ему позвонила?

- Семочка, не злись, просто он единственный, кто смог бы тебе помочь. И ведь помог же.

- Помог, - обреченно выдохнул, усаживая маму на край кровати, - и теперь я обязан буду отправиться на эту чертову стажировку как минимум на три года.

- Как на три года? – практически прокричала Натка, тут же прикрыв рот руками. – Ты уезжаешь?

- Тот парень оказался племянником нашего прокурора, и тот затребовал помимо большого отката еще и мою ссылку. По крайней мере, так мне преподнес юрист, нанятый Моргентейтом.

- Неужели ничего нельзя поделать?

- Нет, сестренка, он потребовал, чтобы я подписал соглашение, и мне пришлось это сделать. Так что послезавтра я улетаю.

- Как послезавтра? – если на слова об отъезде мама отреагировала более-менее спокойно, то сроки ей точно были неизвестны. – Почему так скоро?

- Увы, пообщаться лично возможности не было, так что все со слов юриста. Все не так уж и плохо, сестренка, получу опыт, а как вернусь, так открою свое дело. Не расстраивайся, сестренка, прорвемся.