Не развод, а война

Глава 20: Кто этот мерзавец?

Четыре дня. Четыре долбаных дня, как я сказала ему про любовника. И с тех пор мой телефон разрывается от звонков. Руслан звонит каждые полчаса — днём, ночью, на рассвете. Я не отвечаю. Пусть мучается.

Сижу в студии, пытаюсь сосредоточиться на новой работе — портрет какой-то богатой дамочки, которая хочет выглядеть на полотне лет на двадцать моложе. Кисть дрожит в руке. Мать твою, я же художница, а не нервная развалина!

— Злата Владиславовна, там какой-то мужчина ходит, — шепчет Лена, моя помощница по студии. — Высокий такой, в дорогом костюме. Спрашивал, когда вы приедете.

— Да? — Я, макаю кисть в краску. Описание подходит под половину мужского населения города. — Что ещё он говорил?

— Не знаю, он больше с нашими соседями общался.

Кисть выпадает из руки прямо на пол. Этот ублюдок нанял детектива! Чтобы следить за мной!

— Лена, — говорю я, стараясь держать голос ровным, — если ещё раз увидишь этого типа, сразу звони в полицию. Скажи, что какой-то псих преследует женщин.

— Хорошо, — кивает она испуганно.

Мозг работает лихорадочно. Значит, Руслан всерьёз поверил в моего мифического любовника. И сходит с ума от ревности. Отлично. Пусть страдает так же, как страдала я, когда узнала про его Виолетту.

Вечером еду забирать Савелия из школы. В зеркале заднего вида вижу знакомую машину — серый "Мерседес". Он едет за мной уже третий квартал. Детектив или сам Руслан?

— Мам, а почему за нами едет папина машина? — спрашивает Савелий, оборачиваясь.

Проклятье. Значит, всё-таки сам.

— Не знаю, сынок. Может, просто случайность.

— Да ладно, мам. Он уже полчаса за нами тащится. Может, подъедем к нему, поговорим?

— Нет! — резко отвечаю я. — Никаких разговоров с отцом. Понял?

Савелий молчит, но по его лицу вижу — он расстроен. Господи, что же мы делаем. Ребёнок опять страдает из-за нашей войны.

Дома захожу на кухню, начинаю готовить ужин. Руки трясутся — то ли от злости, то ли от нервов. Режу овощи для салата и думаю: может, зря я придумала этого любовника? Нет, пусть знает, каково это — ревновать до умопомрачения.

Телефон опять звонит. Руслан. Сброс.

Через минуту — снова.

— Алло! — срываюсь я.

— Злата, мне нужно с тобой поговорить.

— Не о чем нам говорить.

— Есть о чём. Я знаю, что у тебя кто-то есть.

— И что? — издеваюсь я. — Ревнуешь?

Молчание. Потом его голос, хриплый от ярости:

— Кто он?

— А тебе какая разница? Ты же хотел развод.

— Отвечай, какого хрена! Кто этот мерзавец?

— Не твоё собачье дело, Руслан.

— Я узнаю всё равно. Мой детектив уже работает.

— Твой детектив может идти лесом вместе с тобой.

— Злата, если ты думаешь, что я позволю какому-то ублюдку...

— Заткнись! — кричу я. — Заткнись уже, наконец! Ты потерял право что-то мне запрещать в тот момент, когда завёл себе эту шлюху!

— Я с ней покончил!

— Плевать мне на твои отношения с архитекторшей!

— Я порвал с Виолеттой! Понимаешь? Всё кончено между нами!

Что? Вот это поворот. Неужели, правда? Или опять врёт?

— И что это меняет? — стараюсь я говорить равнодушно.

— Всё меняет. Злата, мы можем всё исправить.

— Ничего исправлять не надо. У меня теперь другая жизнь.

— С кем? — голос становится опасно тихим. — С кем ты, сука, спишь?

— Иди к чёрту.

Бросаю я трубку. Сердце колотится как бешеное. Он порвал с любовницей? Серьёзно? А может, это всё спектакль?

Нет, не поверю. Слишком поздно для раскаяния.

На следующий день еду в супермаркет. В очереди к кассе чувствую чужой взгляд. Оборачиваюсь — мужчина средних лет в неприметной куртке тут же отводит глаза. Детектив.

Выхожу из магазина, делаю вид, что иду к машине, потом резко поворачиваю и направляюсь к нему.

— Вы следите за мной? — спрашиваю я прямо в лоб.

Он смущённо улыбается:

— Простите, вы ошибаетесь. Я просто...

— Послушайте, дядя, — перебиваю я его. — Передайте своему работодателю: если я ещё раз увижу вас рядом с собой или со своим сыном, я подам в суд за преследование. И поверьте, у меня есть очень хороший адвокат.

Мужчина кивает и быстро уходит.

Но на этом преследование не заканчивается. Вечером, когда везу Савелия на дополнительные занятия по математике, опять вижу в зеркале чёрный БМВ. Руслан следует за нами на расстоянии, думает, что незаметно.

Идиот. Большой, ревнивый идиот.

После занятий заезжаю с Савелием в кафе — купить ему мороженое. Сын радостно заказывает огромную порцию с орехами, а я пью кофе и думаю о том, как же всё запущено.

— Мам, а когда папа вернётся домой? — спрашивает Савелий, облизывая ложку.

— Не знаю, сынок.

— Но он же скучает по нам? Иначе зачем бы он ездил за нами?

Смотрю на сына — такой взрослый стал, понимает больше, чем хотелось бы.

— Взрослые иногда ведут себя глупо, — говорю я осторожно.

— Вы оба ведёте себя глупо, — заявляет Савелий. — И я устал от этого.

Больно. Очень больно слышать такое от одиннадцатилетнего ребёнка.

Выходим из кафе, садимся в машину. Руслан по-прежнему торчит неподалёку. Терпение лопается.

— Савелий, сиди в машине. Я сейчас.

— Мам, не надо...

— Сиди!

Иду прямо к его машине. Он видит меня в зеркале, но не трогается с места. Подхожу к водительскому окну, стучу.

Стекло опускается. Лицо Руслана осунувшееся, глаза красные — видимо не спит.

— Что тебе нужно? — спрашиваю я холодно.

— Поговорить.

— Ты следишь за мной уже скоро неделю. Это не поговорить, это психоз.

— Я должен знать, кто он.

— Почему?

— Потому что ты моя жена!

— Твоя бывшая жена. И очень скоро это будет официально.

— Злата, — его голос дрожит от напряжения, — скажи мне честно: ты правда с кем-то встречаешься?

Я смотрю ему в глаза. Вижу боль, отчаяние, ревность. Хочется сказать правду — что никого нет, что я придумала всё от злости. Но потом вспоминаю Виолетту, вспоминаю все унижения...