Не разводятся, когда любят. А что сделал ты?

Глава 6. Мне ничего не нужно

Демид

Заходим в кабинет юриста. Здороваемся, всё, как положено, хотя я здесь сегодня провёл полдня.

— Константин Геннадьевич Гладков, — представляю хозяина кабинета жене, — человек, умеющий быстро и чётко решать любые задачи в запутанном мире законов и правил.

Не преувеличиваю. Плохого юриста Стас бы не посоветовал. Да и слухами земля полнится. И до разговора со Стасом я неоднократно слышал об успешных кейсах Гладкова.

Поворачиваюсь к держащейся поближе ко мне Юле:

— А это Юлианна Владимировна Тихонова, моя супруга. Прекрасная девушка, чьи интересы нам нужно защитить.

Она коротко кивает и мимолётно улыбается Гладкову.

Тот реагирует, как и почти все мужчины, когда впервые видят мою жену. Подмечаю чуть более внимательный взгляд, задержавшийся вдох, расправленные плечи и втянутый живот.

Раздражает ужасно, пусть я его и понимаю.

На Юле лёгкое платье на бретелях и расстёгнутый пиджак, заставляющий мечтать о том, чтобы она его сняла. Вид деловой и при этом роскошный. Скромный и при этом многообещающий.

Мужику под полтинник, он лысоват и слеповат — но туда же. Гладков смотрит на Юлю поверх очков, а затем протягивает ей руку для рукопожатия.

Опережаю его, пожимая прохладную ладонь с большим, чем необходимо, усилием.

Гладков приглашает нас садиться у стола. Предлагает кофе, чай — дружно отказываемся.

Юля волнуется не меньше меня.

Верней, ей кажется, что она волнуется, когда я умираю от того, что вынужден делать. Разводиться с нею — как стрелять себе в ногу. Но другого выхода нет. Или всё, что я делал для нас последние годы, окажется зря.

Оттягиваю узел галстука. Мне жарко и душно, хотя в кабинете работает кондиционер.

Потею, как большой скунс. И пусть другие за густым ароматом дорогого парфюма этого не замечают, я-то знаю, в чём дело. Взмок так, что рубашка прилипла к спине.

Кабинет скучный, как и его хозяин. Шкафы с книгами, письменный стол и приставленный к нему длинный для переговоров. Большой фикус занимает угол у окна, вертикальные жалюзи слегка покачиваются от направленной на них струи прохладного воздуха. Интерьер намекают, что это не то место, где поддаются эмоциям или спешат.

Но я намёков не понимаю — эмоции так и прут. Хочется встать и уйти. Поставить на всём этом жирный крест.

На языке вертится: «Пойдём-ка, Юля, отсюда...», и будь что будет. Мы с нею ещё можем (нет, не можем) сбежать...

— Тогда не будем терять время зря, — говорит Гладков. — Сейчас помощник принесёт подготовленные документы.

Пока он отдаёт команды персоналу, мы с женой переглядываемся.

Юля улыбается мне, и её глаза так ярко блестят. Под прикрытием стола она находит мою руку и переплетает наши пальцы.

Моя девочка абсолютно мне доверяет, и я б радовался, а изнутри всё на лоскуты рвёт.

Она не заслуживает даже крупицы обмана, но я не могу сказать правду. Если признаюсь, то всё. Если она узнает, во что я ввязался, точно её потеряю.

Такие девушки, как она, долго не бывают одни. Если уж старый юрист встаёт в стойку и не может этого скрыть, если Стас, только увидев мою жену, сходу начинает «понимать» мои трудности, то что себя обманывать?

Если вся эта история затянется или пойдёт не по плану — я потеряю жену. Найдётся тот, кто утешит её и защитит. И об этом тоже следует заранее думать.

Всё, Дем, бери себя в руки и делай довольную морду лица. Пусть твоя женщина и дальше будет уверена, что может тебе доверять.

Бросаю взгляд на дверь. Чудовищно тянет сбежать.

Я всё ещё могу встать, извиниться, увести за собой Юлю. Положиться на то, что нам дадут после этого жить.

Дверь закрыта, но я могу её открыть. Вот только поздно, она уже открывается...

В дверь заходит молодой помощник Гладкова, и перед каждым из присутствующих появляются папки с подготовленными документами. Когда в кабинете остаёмся лишь мы втроём, Гладков говорит:

— В папках вы найдёте всё необходимое для оформления развода. Смотрите внимательно, вам нужно их подписать документы, указав дату, написанную на жёлтом листочке.

Юля быстро добирается до нужной страницы.

— Но это же было больше месяца назад.

— Всё верно. Если напишите сегодняшним числом, то процедура затянется на месяц. Если оформите так, как я предлагаю, то судья вынесет решение уже завтра.

Юля напрягается всем телом.

— К-как завтра?

Она поворачивается ко мне.

— Уже завтра? Так быстро?

Чувствую себя последним подонком, и одновременно последним идиотом. Добровольно отпустить такую женщину может только полный кретин.

— Это необходимо, милая, и ты знаешь причину. Не будем здесь об этом говорить.

Нужно её срочно отвлечь.

— А нам нужно будет приезжать в суд? — деловито спрашиваю у Гладкова, хотя не далее как пару часов назад он тщательно объяснил мне всю процедуру.

— В этом нет необходимости. Оформляем договор на представительство ваших интересов в суде, и всё будет сделано в лучшем виде.

Дополнительно уточняю всякие мелочи у юриста, хотя его ответы мне не нужны. Юлю необходимо переключить с вопроса нужен ли нам развод вообще, на то, когда он пройдёт — завтра по ускоренной и обильно подмазанной процедуре или через месяц в общем порядке.

Подписываю бумагу первым, едва не ломая ручку в процессе.

— Не забудь поставить нужную дату, — говорю растерянной жене.

— Ну, если вы так говорите, — сдаётся она.

Юля подписывает бумаги, ставит нужные даты. Смотрю на то, как она выводит подпись с читаемым Тихонова, и прикусываю щеку изнутри.

— Вы сможете решить, какую фамилию будете оставлять после расторжения брака, после получения свидетельства в ЗАГСе, — отвечает Гладков на Юлин вопрос.

А вот эту её инициативу я вообще не понял. Ощущение, будто мне врезали в печень кулаком.

— Ты будешь менять фамилию?

— Да нет, просто уточняю порядок, — отвечает Юля спокойно.