Не разводятся, когда любят. А что сделал ты?

Глава 14. Совпадение? Вряд ли

С погодой нам невероятно везёт: с ночи ни капли дождя, к восьми утра тучи расходятся окончательно, и над бескрайним лесом поднимается солнце. Гомонят птицы, пятна света танцуют на разбитой дороге, в лужах отражается пронзительно синее небо.

Красота невероятная. И ведь наелась местными видами за два месяца досыта, а сердце всё равно сжимается от восторга.

Буду считать отсутствие дождя хорошим знаком. До этого две недели лило почти ежедневно, а сегодня погода как по заказу. И пусть число луж не уменьшилось, но ехать всё равно намного приятней.

Сижу за рулём. Даша — на сидении рядом. При нашей черепашьей скорости упорно цепляется за ремень безопасности. Едем от силы на двадцати, до сорока разгоняемся на ровных участках.

Вчера я проклинала дорогу, сегодня вижу в ней последнее — крохотное — препятствие перед возвращением к настоящей жизни. Рулю, улыбаясь, в душе чуть ли не песни пою.

На скорости в бодрые сорок преодолеваем очередной маленький пруд, разлившийся на дороге. Из-под колёс Нивы взмывают фонтаны грязной воды.

— Господи, — выдыхает Даша, — и как ты тут вчера ехала по темноте? У меня сердце сейчас из груди выпрыгнет.

— А я везучая, — выкручиваю руль, чтобы объехать торчащий из земли камень.

Даша прижимает руку к груди, и я смеюсь.

— Да запомнила уже просто, где дорога получше. Ещё три километра — самая простая и лёгкая часть.

— Это лучшая часть? — На лице Даши — откровенный ужас. — Как же я поеду назад?

Не хватало ещё, чтобы она решила вернуться с полпути.

— Ты справишься, я уверена. Запоминай пока, где полегче, где посложней. Поедешь по светлому. Не такая уж тут плохая дорога. Я тебе покажу, где застряла вчера, вот там нужно будет поосторожней.

Добираемся до более сложного участка. Лесная колея петляет между соснами, корни выпирают из земли точно щупальца, и каждый ухаб отзывается скрежетом.

Даша ойкает на каждом повороте, хотя мы ещё ни разу не забуксовали.

— Лучше бы Мишу дождались. Я же здесь где-нибудь точно застряну.

— Вот поэтому, — киваю на бардачок, — спутниковый телефон едет с нами. Если что, вызовешь спасателей. Кому-нибудь из соседей можешь позвонить? На крайний случай — мне, я всё время буду на связи.

Даша смотрит на меня с сомнением, но в итоге кивает.

— Не беспокойся, мне есть к кому обратиться, если что. Да и Мише записку я написала. Если не вернусь до вечера, он поедет навстречу, не оставит меня в лесу куковать.

Вот и хорошо, а то меня уже совесть покусывает из-за Даши и тех проблем, которые я, возможно, ей создала.

Мыслями возвращаюсь к Демиду. Его упорное молчание сидит в сердце занозой. Он так и не позвонил, и это пугает.

В остальном настрой у меня боевой. Доеду до города, сама ему позвоню. А не ответит...

Пока лучше об этом не думать.

До города добираемся, когда солнце начинает по-летнему припекать. Вокзал встречает нас сонной тишиной, поезда тут проходят нечасто. Паркуюсь у здания, глушу мотор.

Демиду я так и не позвонила. Только мобильный проверила — ни ответного СМС, ни звонка.

Ужасно хочу с ним поговорить, но при Даше этого делать не буду.

Она молодец, не бросает меня в одиночестве. Покупать билеты идём вместе.

В кассе очередь — всего два человека. У меня выбор — либо сутки куковать на вокзале, либо ехать с пересадкой. То есть выбора нет.

Пожилая женщина за кассой смотрит на меня поверх очков.

— Ваш паспорт.

— Ах да, конечно.

У меня есть паспорт на имя Анны Борисовой. Но Стас предупреждал лишний раз им не светить. Пользоваться поддельными документами — преступление, так что решаю не рисковать. Протягиваю паспорт на имя Юлианны Тихоновой. Хватит уже играть в шпионские игры, а то так, заигравшись, можно неигрушечный срок получить.

— Юлианна Владимировна Тихонова? — переспрашивает кассир, сверяя моё лицо с фотографией.

— Да.

Скучающая Даша разглядывает расписание, но услышав незнакомые имя и фамилию, поворачивается ко мне. Её брови приподнимаются.

— Пожалуйста, не здесь, — шепчу. — Пара минут, и я всё тебе объясню.

Забираю у кассира паспорт, билет, прячу всё в сумку. Идём с Дашей на стоянку к машине. Время есть — до отправления поезда ещё два часа.

Даша смотрит на меня настороженно. Словно на незнакомку, обманом влезшую в её жизнь.

И это неприятная правда, в которой мне нужно признаться. Сделать это и перестать уже чувствовать себя патологической лгуньей.

— Ты всё правильно поняла. У меня другое имя. Я не Анна Борисова, никакого отношения к твоему мужу не имею и не имела. Ты прости, что я так долго молчала. Жила у вас под чужим именем, потому что... так надо было. Из-за мужа, у него серьёзные неприятности.

Признание даётся тяжело, но внутри что-то отпускает. Наконец-то, можно перестать врать в глаза человеку, который пустил меня в собственный дом, относился, будто к родной, делился секретами — а я всё это время словно в шпионов играла.

— Ты прости меня, пожалуйста. Так неприятно было тебя обманывать. Ненавижу лгать.

Даша недолго молчит, потом кивает.

— Ну, не скажу, что я сильно удивилась. Ты на Мишу совсем непохожа. И всё это время почти ничего о себе не рассказывала. — Она пожимает плечами. — Могла бы и поделиться со мной, я не из тех, кто много болтает.

Невольно улыбаюсь, и Даша мгновенно меня понимает.

— Может, я и трындычиха, как говорит Миша, но по серьёзным делам я никогда ничего лишнего никому не скажу.

Она вздыхает.

— Ладно уж. Вижу, что расспрашивать тебя бесполезно. Я не лезу. Просто... будь осторожна.

— Буду. Спасибо тебе. Спасибо, что помогаешь. И что не злишься.

— Да с чего мне злиться? Я радуюсь. — Даша улыбается. — Миша как сказал, что к нам его взрослая дочь приедет пожить, я обалдела. Столько всего передумала. А это, оказывается... — Она взмахивает рукой. — Вот же он гад. Мог бы и что-то другое придумать.