Не родилась красивой? Не жалей богиню!

Глава 1. Проводы

– Живо одевайся! – отчим швырнул мою одежду, ещё недавно сложенную аккуратно на колченогом стуле, прямо в лицо. – Надеюсь, слова Вхождения ты не забыла?

Жаль, нельзя было сделать то же самое в отношении него самого, но злить благодетеля «недосироты» было чревато. Судя по перекошенной от ярости физиономии, его уже с самого рассвета умудрились довести до белого каления. Даже догадываюсь, кто именно.

– Помню, – буркнула я, протирая опухшие глаза.

Да, не сдержалась, позволила себе порыдать ночью, оплакивая свою незавидную судьбу. А кому захочется в свои двадцать два года хоронить себя заживо в монастыре? Никому. Даже мне. Ну и что, что лицом не вышла? Я ведь тоже жить хочу. И пусть у меня никогда не будет мужа и детей, вполне можно обойтись и без них. Однако у матери и отчима было иное мнение на этот счёт. Как только моя единоутробная сестра достигла брачного возраста, вопрос со мной оказался решённым окончательно и бесповоротно. Заодно и повод отличный нашёлся: второй год засухи, превращавший посевы в сухое непотребство и грозящий голодом для всех обитателей поместья и принадлежавших нашему роду селений. Хотя, на мой взгляд, если бы кое-кто поменьше транжирил, вполне хватило бы всем и на всё необходимое. Но это же так сложно!

Гораздо проще принести меня в жертву богине, отправив служить ей в один из дальних монастырей. Логично же: проблемы у родни, а вымаливать благословение высших сил мне. Перспектива так себе, если честно. Но я решила наступить себе на язык и лишний раз не провоцировать родственников. О нет, совсем становиться ниже травы, тише воды не стала, дабы не заподозрили в том, что готовлю какую-то пакость. Я приняла решение усыпить на время бдительность «любящих родственников», а потом, уже находясь в монастыре, быстренько оттуда сбежать. Моим воспитанием особо никто не занимался, так что детство и юность, проведённые с обычными сельскими ребятишками, только добавили козырей в мои рукава. Вполне сойду за простолюдинку, устроюсь служанкой или посудомойкой, заработаю денежек на свой угол и буду вполне себе счастливо жить.

Отвернувшись от отчима, я быстро скинула ночную сорочку, надела нижнюю, а сверху натянула платье. На всё про всё ушло несколько минут. Служанка мне не полагалась, так что руки привычно затянули шнуровку на спине и завязали длинные концы ленты в узел, пряча под специальный клапан. Отчим всё это время и не думал уходить или хотя бы дать отойти мне за ширму, чтобы не выкинула потом какой-нибудь фокус и не опозорила семью, например, спрятав в карман нож. Наивный. Делать мне больше нечего, кроме как театрально расстаться с жизнью в храме на глазах многочисленной толпы. Родные так хотели побыстрее от меня избавиться, ой, то есть провести последний завтрак в кругу семьи, что растрепавшуюся во время сна косу пришлось переплетать уже на ходу.

Под неусыпным контролем отчима я была отконвоирована, простите, сопровождена в столовую. Матушка долго артистично заламывала ручки, голося о том, как ей жаль расставаться с обожаемой старшей дочерью, рождённой от горячо любимого первого мужа, к сожалению, так рано покинувшего этот мир. И это несмотря на то, что ни для кого не было секретом, насколько она терпеть не могла моего отца, будучи выданной за него против своей воли. Не успел ещё как следует осесть свеженасыпанный могильный холм, как мать выскочила замуж за отчима. А вот её мой папа любил. И меня любил. По крайней мере, воспоминания о нём остались самые светлые, хотя их было крайне мало: папа погиб, едва мне исполнилось четыре года.

Каролина, моя младшая сестра и старшая из детей матери и отчима, мечтательно теребила приколотый к груди букетик цветов, явно подаренный её женихом. Периодически она чуть слышно чихала, незаметно вытирая нос платочком. Никак малявки тайком подсунули в цветы холассарию, на которую у неё была аллергия. Всего через полгода Каролине должно было исполниться восемнадцать, а спустя месяц после дня рождения намечалась пышная свадьба. Юридически она считалась дочерью моего папы, но не нужно было к магу ходить, чтобы разглядеть общую кровь с отчимом: сестрица была просто его вылитой копией. Разве что женского пола. Непросто же так люди поговаривали, что к смерти хозяина Рорла приложили свои руки его жена, то есть моя мать, вместе со своим любовником, ставшим впоследствии её вторым мужем, а мне, соответственно, отчимом. Каролина. Статная блондинка с небесно-голубыми глазами считалась завидной невестой, а едва начала округляться в нужных местах, то и желанной. В женихах не просто отбоя не было – мать с отчимом буквально копались в них, выбирая наиболее выгодную партию для своей «ненаглядной красавицы».

Пока длилось красочное представление в исполнении примы театра творящегося абсурда, восьмилетняя Луиза что-то нашёптывала на ухо шестилетней Нейри. Наверняка очередную гадость задумали. С них станется. Обычно за их проказы отдуваться приходилось мне, даже если была целая толпа свидетелей, готовая подтвердить, что Дайна, то есть я, вообще мимо не проходила. Интересно, после моего отъезда на кого валить всё будут? Когда они были совсем крохами, у меня ещё теплилась надежда, что они вырастут порядочными девочками. Однако время шло, самые отвратительные черты характера матери и отчима проявлялись всё сильнее, доказывая, насколько же я ошибалась. Заносчивость, жадность, глупость, жестокость и болезненное самолюбие – вот фамильное достояние рода второго хозяина Рорла.

Я молча проглотила завтрак, даже не почувствовав вкуса еды, и была снова отконвоирована в свою комнату, находившуюся под самой крышей дома. На кровати меня уже ждало церемониальное серое платье будущей жрицы Всеблагой Богини. Что же... Дверь в прошлое практически закрылась, из неё лишь сквозило радостью утраты старшей наследницы поместья и окрестных земель, которую обитатели замка даже не пытались скрыть.

– Давай переодевайся, времени мало! – приказал отчим, скрестив руки на груди и загородив собой дверной проём.