( Не) родная мама. Она - мой смысл жизни

Глава 3. Арина

Я открываю дверь номера. Ожидаю увидеть его — знакомую широкую спину, волевой подбородок, острые скулы, цепкий, но в то же время добрый взгляд. Как раньше.

Но внутри не он. На диване сидит та самая женщина, что пришла с ним за руку. В скромном платье, с идеальной укладкой и слишком внимательным, изучающим взглядом.

— Извините, меня вызывали?

Она коротко кивает, оглядывая меня с головы до ног.

Наталья говорила правду – личность двуликая. Но где Август?

— Вы… Арина, да? — Голос у неё мягкий, но в нём чувствуется сталь. Глаза изучающие, будто просвечивают насквозь. — Мы раньше нигде не встречались? Мне кажется, я вас где-то видела. Лицо слишком знакомое.

Я улыбаюсь, как умею — вежливо, но холодно.

— Не думаю. У меня хорошая память на лица, вас бы я точно запомнила.

— Хм, — задумчиво трёт подбородок. — Может… Август вас знает? Он странно смотрел на вас, будто призрака увидел. Он редко бывает таким… Растерянным?

Внутри всё сжимается, будто кто-то сжал сердце ледяной рукой. Значит, уже заметила? И что дальше? Житья давать не будет?

— Мы не знакомы, — произношу, откровенно солгав. Но кое-какую правду всё же говорю: — Знаю, что он был министром финансов нашего города. По телевизору показывали.

— Это в прошлом, — улыбается она. — Ладно, значит, мне показалось. Можете идти, больше не отвлекаю от работы.

Прощаюсь и выхожу в коридор. Мысли роятся в голове, не давая покоя. Да, возможно, Пятницкий действительно странно смотрел на меня. Всё же мы не виделись пять лет, и оба растерялись. Не ожидали встретиться вот так, спонтанно. Особенно учитывая, что даже после больницы я не хотела с ним пересекаться. И вещи вывозила в его отсутствие.

Но откуда я могу быть ей знакома? Провокационный вопрос? Скорее всего.

Погружённая в мысли, не замечаю, как врезаюсь во что-то твёрдое, ударяясь лбом и носом. Больно, неожиданно.

Здесь всегда стояла эта колонна?

Поднимаю голову и замираю, леденея изнутри. В нос ударяет знакомый запах парфюма — чуть терпкий, чуть сладкий, такой же, как много лет назад. Он мгновенно бросает меня в прошлое.

Встречаюсь взглядом с Августом. Его обычно спокойное лицо сейчас напряжено, скулы резко выделяются на красивом лице. Я невольно вглядываюсь в каждую новую морщинку, появившуюся за эти годы.

Он молчит. Смотрит пристально, будто прожигает во мне дыру, не решаясь заговорить. В его взгляде — вина, которую он так и не отпустил. Но это иллюзия. Он продолжает жить, меняя одну девушку на другую. А ведь я была его первой серьёзной любовью, той, на которой он женился.

— Как ты? — спрашивает с напряжением.

Я сжимаю зубы, чтобы не выдать дрожь в голосе.

— Отлично. Устроилась на работу. Не знаю, надолго ли.

— Оставила преподавание?

Я киваю. На зарплату преподавателя в университете дочь не прокормишь.

— Как видишь.

— Арин… — говорит тихо, будто пытается подобрать слова. Но у нас не выйдет будничного обычного разговора.

Перед глазами снова встаёт та сцена. Моя сестра, он, кабинет, их поцелуй. И та злосчастная фотография, где они лежат в обнимку.

— Август, — перебиваю его твёрдо, одним именем. — Либо уже уволь меня, либо давай сделаем вид, что мы незнакомы. Прошу. Я начала новую жизнь и не хочу ворошить прошлое.

Сверлит во мне дыру.

— Я тебя понял, — цедит сквозь зубы.

Он отступает в сторону, и я прохожу мимо, не оглядываясь. Сердце стучит слишком громко, в ушах шумит кровь. Меня начинает трясти — то ли от злости, то ли от боли.

Счастливые отношения и болезненный разрыв… Всё привело к тому, что теперь я просто не могу на него смотреть. Потому что думаю о дочке, которая унаследовала те же черты, что и её отец.

Бегу с этого этажа со всех ног. Сердце бешено колотится в груди, дыхание сбивается, но я только ускоряюсь, почти лечу по коридору.

Влетаю в лифт, едва не падаю, прижимаюсь к холодной стенке, пытаясь снова взять себя в руки и унять дрожь в пальцах.

На экране часов появляется очередной смайлик от дочери — конфетка.

Я улыбаюсь сквозь усталость и тревогу и тороплюсь в домик для персонала. Мне необходимо увидеть её, обнять, вдохнуть её запах — как глоток свежего воздуха в этом отравленном мире.

Моё маленький стимул жить.

Не помню, как дохожу до нашего дома. Влетаю в наши крохотные квадратные метры, сердце замирает от волнения. Дочка сидит на кровати и смотрит мультики. Завидев меня, она тут же вскакивает и бросается навстречу.

— Мамочка, я скучала!

Я опускаюсь на колени, обнимаю её крепко-крепко, вдыхаю запах её волос, тёплый и родной. Всё остальное перестаёт существовать. Только мы вдвоём, только её маленькие ладошки на моих щеках, только её смех и сияющие глаза.

— Я тоже скучала, котёнок, — шепчу я, и впервые за день улыбаюсь по-настоящему.

— Смотри, что я нарисовала! — она вырывается из моих объятий, подбегает к столику и с гордостью показывает свои рисунки. Я восхищаюсь ими, будто это шедевры великих художников, и вижу, как она светится от счастья. Но вдруг её лицо омрачается.

— Ты сейчас опять уйдёшь? — спрашивает она тихо, опуская глаза.

— Надо, — с трудом выговариваю я, чувствуя, как сжимается сердце.

— Ладно, — она топает ножкой, надувает губки. — Я подожду. Когда уже этот вечер-р-р? — и, как маленькая старушка, начинает ворчать, смешно морща носик.

Я улыбаюсь сквозь слёзы, встаю с корточек и спешу на нашу мини-кухню. Всё-таки комнаты здесь удобные — сразу с небольшой кухней и ванной. Не надо стоять в очередях, как в общежитии.

— Сейчас оставлю тебе конфет, — говорю я, роясь в сумке в поисках сладостей, оставшихся после поездки.

В этот момент отвлекаюсь на личный телефон. На экране — новое сообщение, от которого внутри всё сводит:

«Где вы? Приехал, вас нет дома».

Сердце сжимается от тревоги. Я не отвечаю, быстро блокирую телефон и, на всякий случай, выключаю его совсем. Внутреннего, выделенного отелем, хватит для любых целей.