( Не) родная мама. Она - мой смысл жизни

Глава 8. Арина

– Вы меня с кем-то перепутали, – не отводя взгляда, говорю ровно и спокойно. Внутри всё сжимается, но я не позволяю себе дрогнуть. Она не сдаётся, смотрит упрямо, уверенно, будто видит меня насквозь.

Откуда ей это известно?.. Август рассказал? Как это выглядело? «Видела ту женщину, это моя бывшая, сплавь её как можно скорее?».

Нет, он не сплетник и точно не многословен. Кто бы признался настоящей, что встретил свою бывшую, которая стала таковой после измены? Никто. Нет, это точно не Август. Тогда откуда ей это известно?

Свекровь показывала общие фотографии?

– Не начинайте наше общение со лжи, Арина, – её голос звучит мягко, но в нём сталь. Неприятная такая, скрежещущая. Вроде бы говорит без злобы, без цинизма, но внутри становится гадко. Плохо, что она знает правду. – Я знаю, кто вы.

– Не переживайте, я здесь не для того, чтобы вернуть бывшего мужа, – не юлю, говорю сразу, стараясь держать голос ровным. Сердце предательски сжимается на этих словах. Это ведь правда. Так почему же от одной мысли, что уеду отсюда, становится так одиноко? Я давно поборола это чувство, быть его не может. Просто осадок остался.

– Я разделяю личное и профессиональное. Я здесь исключительно для работы.

– Надеюсь. Вы выглядите умной женщиной и не захотите войны за мужчину. Тем более, на моей территории.

Я и раньше не думала, что она лапочка, но теперь вижу её настоящую. Она не дура, не глупая фифа, которая не могла бы привлечь Августа. Умная, мыслящая рационально, не поддающаяся на эмоции. А ещё расчётливая – это видно по её хитрым, лисьим глазам.

– Войны не будет, – выдерживаю её взгляд, не отступая. – Мне это не нужно.

Она чуть склоняет голову набок, будто оценивает меня заново, изучает каждую черту моего лица.

– Тогда мы сможем работать, – говорит она после короткой паузы. – Но предупреждаю: я не терплю интриг.

– Я тоже, – отвечаю. Хочется уже встать и уйти, сбежать от этого ледяного взгляда. – Всё, что меня интересует, – это работа. Для вашего спокойствия: я задержусь здесь ненадолго.

– Хорошо, – она кивает, и уголки её губ чуть поднимаются в почти незаметной улыбке. – Скажите мне, когда решите уехать. Я лично закажу вам такси до города.

И вся такая милая, что аж челюсть сводит от напряжения.

– Буду иметь в виду. Я могу идти работать?

– Идите, – кивает она.

Я спрыгиваю со стула, хватаю планшет и, чувствуя на спине её испепеляющий взгляд, несусь в здание отеля. Поглядываю на часы. Странно – малышка даже ничего не писала. А уже пора обедать. Видимо, заигралась со своей новой подругой.

Пытаюсь забыть о недавнем разговоре, заказываю ей покушать и спешу в детскую комнату. Там моя крошка сидит одиноко за столом, что-то рисует. Я сразу подхожу к ней сквозь шум и крики детей.

– А ты чего тут одна? Где твоя подруга? Родители забрали? А ты чего мне не пишешь, Настён?

Сердце обливается кровью за малышку, а она радостно поднимает голову, подхватывает лист и показывает рисунок, где изображены две девочки. Одну я узнаю сразу – у Настёны есть точно такой же сарафан.

– Во! Кр-расиво?

– Красиво, – растерянно шепчу, чувствуя, как в горле встаёт ком.

– Хор-рошо, – бережно кладёт листочек на стол и разглаживает его маленькими ладошками. – Это Маше. Её забр-рал папа, но я решила посидеть ещё и пор-рисовать. У меня в комнате листочков осталось мало.

– Моя ты крошка, – целую её в висок, растаяв от такого подарка. – Я сегодня же принесу тебе ещё листочков.

– Хорошо! А теперь пойдёт домой? Хочу в кроватку, устала.

– Пошли, – подхватываю её на руки и крепко прижимаю к себе. За полдня так соскучилась, что просто нет сил. Обнимаю её ещё крепче, отрываю от стула и аккуратно ставлю на ножки. – Рисунок свой не забудь.

– Да! – радостно откликается она, быстро хватает рисунок и закидывает рюкзачок за спину. – А то будет некрасиво! Маша мне подарила одежду для кукол, а я ей одну куколку, но мне показалось, что этого мало! И я нарисовала нас!

– Умничка, – улыбаюсь ей, чувствуя тёплую волну гордости. – Думаю, ей очень понравится.

Пока она взахлёб рассказывает, как провела полдня, мы привычно идём домой. Обедаем, смотрим мультики, смеёмся. В свободную минутку повторяем изученные буквы – мы активно занимаемся, и уже дошли до буквы «Й».

– Йод, – ходит она по комнате, задумчиво перебирая слова. – Йожик…

– Нет, – тихонько и ласково смеюсь, чтобы не обидеть её. – Ёжик на букву «ё». Забыла?

– Ой, – смущённо прикрывает губки ладошкой. – И ёлка на букву «ё»… Как мало слов на букву «йо»!

– Ладно, котёнок, подумай пока, какие ещё могут быть слова, а мне нужно поработать. Тебе что-нибудь принести?

Она отрицательно качает головой, берёт планшет и устраивается на кровати. Вот и позанимались – теперь можно и мультики посмотреть. Но я сама виновата, не могу сейчас уделить ей достаточно внимания.

Собираюсь, машинально иду к выходу.

– Мамуль, погоди, это не мой! – вдруг слышу за спиной её голос.

А? О чём это она?

Не успеваю обернуться, как слышу глухой звук падения. Поворачиваюсь и вижу, как дочка летит на пол и больно ударяется локтями о пол. А через секунду раздаётся пронзительный детский плач, который парализует и в ту же секунду даёт силы стартануть.

Подлетаю к ней, аккуратно поднимаю.

Вот же дети! Сколько бы не падали, всё равно каждый раз душу выворачивают!

– Тише, котёнок, тише. Сильно ударилась?

Она всхлипывает, трёт локоточки и плачет навзрыд.

– Больно-о-о… Я хотела маме планшет вернуть, запуталась в пледе, и…

Сквозь слёзы она едва выговаривает слова, а я торопливо утираю её мокрые щёки.

Внутри всё сжимается от её плача и беспомощности.

Осматриваю локти – они покраснели, но на одной руке идёт кровь. Несильно, всего две-три царапины. Откуда? Смотрю на пол и понимаю – у планшета, который она несла и уронила первым, треснуло стекло. Видимо, она упала прямо на него и поранилась.